Список немыслимых страхов - Джессика Каспер Крамер

Мама тихонько стучится в дверь, и мы поворачиваемся.

— Простите, девочки. Эсси, ты можешь потом еще навестить Беатрис. Но сейчас ей нужно отдыхать.

Беатрис вскидывает руки.

— Я даже ни разу не почесалась!

— Охотно верю, — состроив гримасу, говорит мама и переводит взгляд на меня. — Эсси, разве ты не хотела?..

Спохватившись, я выхожу в коридор, где оставила маленькую корзинку, затем приближаюсь к прикроватному столику Беатрис на расстоянии вытянутой руки и ставлю на него подарок.

— С днем рождения! — улыбаясь, говорю я. — Мне жаль, что ты вся чешешься, но я рада, что удалось повидаться. — Через пару секунд добавляю: — И я рада, что ты не умираешь.

Мы смеемся и прощаемся. Подруга берет корзинку и любуется красивыми стеклышками, а мы с мамой выходим из палаты.

— Ты поступила очень смело, — говорит мама.

— Теперь, когда я здесь побывала, я знаю, что это не так уж страшно. Как думаешь, завтра можно опять прийти? Я могу принести Беатрис книгу и почитать вслух, как читали мы с папой. — Мама бросает на меня взгляд, и я понимаю: ее удивило, что я так легко произнесла это слово. — Кажется, у доктора Блэкрика в кабинете есть книги Артура Конана Дойла — надеюсь, на английском. Беатрис и правда нужно изучать более хитроумные дела.

— Прекрасная мысль, — поддерживает меня мама.

Отчим ждет меня во дворе больницы в автомобиле. Маме еще нужно проведать несколько пациентов, прежде чем ехать домой, поэтому она помогает мне снять защитный костюм и вымыть руки хлорным раствором — оказывается, это не так уж и неприятно, — а затем провожает меня к выходу. Я останавливаюсь в дверях.

— Мам, — медленно выговариваю я, — я хочу… хочу извиниться.

— Не нужно. Мы обе в пылу ссоры наговорили лишнего.

— Нет, не за это. — Сконфузившись, я быстро добавляю: — В смысле за это я тоже хочу извиниться, но… — Я обрываю фразу, пытаясь собраться с мыслями. Мама смотрит на меня, вскинув брови. — Так, с самого начала по порядку. Я хочу извиниться за то, как себя вела из-за доктора Блэкрика и вашей женитьбы, а еще из-за острова и пропавших медсестер.

Я не вполне уверена, что хочу произнести вслух дальнейшие слова. Мне больно даже от одной мысли об этом. Но я знаю, что мне полегчает, если скажу. И еще знаю, что маме тоже нужны эти слова.

— С тех пор как умер папа, мне было грустно. И не из-за того, что я по нему скучаю. Я скучаю. Очень сильно. Мне постоянно его не хватает. Но еще мне не хватает… — У меня срывается голос, и приходится перевести дыхание. — Еще мне не хватает себя. Той себя, какой я была до того, как стала всего бояться.

Я хочу смахнуть слезы ладонью, но вспоминаю, что руки в хлорном растворе и глаза будет щипать. Тогда я вытираю их о плечо. Мама не обращает на это внимания. По ее щекам струятся слезы.

— Когда папа заболел, я тоже заболела, — продолжаю я. — Мне это доктор Блэкрик сказал. Это не такое заболевание, как туберкулез или оспа. Болеют мое сердце и разум. — Я поднимаю голову, и мой голос наполняется надеждой. — Но поскольку теперь я понимаю, что случилось, мне уже стало лучше. — Я делаю усилие и улыбаюсь. — И я хотела, чтобы ты знала, что я ошиблась. Доктор Блэкрик хороший. Он любил свою первую жену и дочь, и, думаю, нас он тоже любит. Я счастлива, что вы поженились.

Мама усмехается, не переставая плакать.

— Ты себе не представляешь, как меня обрадовала. Мне очень дорог Алвин. Но если бы ты с ним так и не поладила… — Она качает головой. — Ты мне дороже всего. Нет никого важнее.

Мы не обнимаемся, поскольку мама до сих пор в больничной одежде, но нам достаточно и желания обняться.

— Знаешь, это не навсегда, — серьезно говорит она. — Я имею в виду, наше пребывание на острове Норт-Бразер. Мы с Алвином обсуждали другие больницы, где мы могли бы найти работу. Я понимаю, что жить здесь нелегко. Но пока что я рада, что ты в порядке. Я всегда знала, что ты достаточно смелая. И всегда такой была, даже если и не осознавала этого. Ты гораздо смелее меня.

Я смотрю на маму — она что, бредит?

— Нет, это неправда.

— Правда, — еще серьезнее говорит она. — После всего, что ты пережила и преодолела? Ты самый смелый человек из всех, кого я знаю.

С улицы слышится гудок автомобиля, и я вижу в окно, что доктор Блэкрик нам машет. Я уже хочу пойти к нему, но тут кое-что вспоминаю и поворачиваюсь к маме. Залезаю в карман платья и достаю серебряный колокольчик. Прежде чем отдать его ей, я звоню.

Мама удивленно смотрит.

— Мне он больше не нужен. Правда.

Когда мама берет маленький колокольчик, глаза у нее снова наполняются слезами, а я выхожу на улицу.

Глава 34

— Хочешь прокатиться? — спрашивает отчим, когда я спускаюсь по лестнице.

Я улыбаюсь и, быстро пробежав по подъездной дорожке, забираюсь на переднее сиденье рядом с ним. Отчим нажимает педаль газа, и мы трогаемся с места. Домой мы едем по длинному пути: сначала огибаем южную сторону острова, затем западный берег. На горизонте садится солнце, заливая красным светом реку и баржи. Возле пристани доктор Блэкрик съезжает на обочину и выключает двигатель. Мы тихо сидим, любуясь видом.

— Странно, правда? — спрашивает он. — Как что-то может быть красивым, но одновременно вызывать грусть.

Я киваю: у меня те же чувства.

— Я хочу кое-что тебе рассказать, — говорит отчим. — Вообще это должен быть сюрприз, но я подумал, что тебе, скорее всего, не по душе сюрпризы.

— Совсем не по душе, — с благодарностью соглашаюсь я.

— Я знаю, как сильно ты хотела отметить день рождения Беатрис. Теперь, разумеется, обстоятельства изменились. Но все-таки ты хотела бы навестить ее в городе, когда она поправится? Можем посвятить этому весь день и сходить в зоопарк, как думаешь?

Меня охватывает восторг.

— Это было бы чудесно!

— А еще… Я понимаю, что до этого еще далеко, но твой день рождения в июле, так?

Я поражена, что он знает.

— Да, в июле.

— Часто, когда мы ждем чего-то приятного в будущем, нам проще справляться с трудностями. Так что я решил, что мы можем запланировать, как будем отмечать твой день рождения. Я пытался придумать, чем заняться, и тут твоя мама рассказала, что однажды на твой день рождения вы