Приют контрабандиста - Евгений Всеволодович Рудашевский

– Он им ничего не оставил?

– О! – Йозас взмахнул руками. У него были на удивление длинные и лощёные ногти. – Ни в коем случае! Уж простите, я не буду вдаваться в детали, но заверяю вас: они не бедствуют. Александр Васильевич их обеспечил!

– А ведь они прошли через турникет.

– В самом деле? – Йозас хитро улыбнулся. – Это, конечно, досадно.

– С ними всё будет хорошо?

– Не переживайте. Они уже выбрались наружу. Им потребуется время, чтобы попасть в ближайший населённый пункт, но в прочем они не испытают затруднений. Карта, конечно, неполная…

– Неполная? – удивилась я.

– Карта? О… Скажем так, Александр Васильевич включил в неё то, что необходимо охотникам за сокровищами, но пещера, как и ваш новый дом, гораздо интереснее, чем кажется. Уверен, у вас ещё найдётся время их изучить.

– Наш новый дом? – переспросила я.

Йозас, издав радостный смешок, подмигнул сидевшей на подушках Насте, кивнул сидевшему на полу Гаммеру. Затянул паузу, полагая, что придаёт ей торжественность, и наконец зычно объявил, что наградой за решение головоломки Смирнов назначил само Гнездо стервятника со всем его содержимым.

– Да, теперь Гнездо стервятника ваше!

Гаммер выглядел озадаченным. Не понимал, радоваться причудливой добыче или с горечью признать, что предпочёл бы сундук с золотыми монетами. Ну или хотя бы ценные бумаги на предъявителя. Настя, напротив, пришла в восторг и на радостях обняла меня, не слишком переживая, что трётся белоснежным халатом о мой грязнущий свитер. Я растерянно пожала плечами в ответ на её поздравления. Йозаса явно разочаровала моя реакция, и дальнейшие слова он произнёс глядя на Настю.

– Видите ли, Александр Васильевич и сам был в определённой мере охотником за сокровищами. Я подозреваю, он просто, скажем так, уклонялся от домашних тревог, когда Татьяна Николаевна частила с выражением недовольства, а поводы для недовольства она находила с исключительным талантом. Всё же грустно, что семья… Ох, не буду об этом. Так вот Александр Васильевич увлекался кое-какими приключениями. По большей части невинными, но порой весьма специфичными, если позволите так выразиться. И обдумывать их приезжал сюда, в Гнездо стервятника. Говорил, что атмосфера дома располагает к тайнам, помогает настроиться на нужный лад. А завещать Гнездо было некому.

– У него были дети, – вмешалась я.

– Александр Васильевич считал, что старший сын, то есть ваш отец, – Йозас вновь посмотрел на меня, – откажется от дома и даже слушать не захочет о его дивной истории. После упомянутой вами карточки из Кырджали я… Возможно, Александр Васильевич ошибался. Да! Я теперь позволю себе считать, что ошибался. Ведь это очень трогательно, что Игорь Александрович хранил карточку все годы. Жаль, что Александр Васильевич не знал.

Йозас действительно растрогался. Ну, плакать и смахивать слёзы не начал, но чуточку помял губами и отдышался, прежде чем заговорить дальше. Всё-таки он был немножко странным.

– А подарить дом младшему сыну Александр Васильевич не захотел. Считал, что Глеб Александрович не оценит подарка. Или оценит, но, как и его мать, лишь в пересчёте на деньги, если вы понимаете, о чём я говорю. И Александр Васильевич завещал Гнездо другим охотникам за сокровищами – тем, кто проявит себя в Приюте контрабандиста и в каком-то смысле докажет, что они по духу ближе Александру Васильевичу, чем его родные сыновья. Надеюсь, вы понимаете, это не в обиду вашему отцу. – Йозас примирительно поднял руки, словно хотел лишний раз продемонстрировать, какие они пухленькие и ухоженные.

Я с улыбкой представила, как Настя будет в шутку изображать Йозаса с его витиеватыми обращениями и тоненьким голоском. Йозас неправильно истолковал мою улыбку и жизнерадостно защебетал:

– Поверьте, Александр Васильевич – упокой Господь его душу – не меньше вас порадовался бы, что Гнездом в конечном счёте завладел его кровный родственник, пусть и по разным житейским причинам носящий совершенно другую фамилию. Я ещё не знаю всех деталей вашего пути и буду признателен, если вы найдёте возможность о нём рассказать. О, я послушаю с превеликим удовольствием! Видите ли, я помогал Александру Васильевичу выстраивать подсказки, и мне не терпится услышать, как вы ими воспользовались. Но, конечно, если у вас найдётся желание поделиться. И не огорчайтесь, что ваш путь был проще. Вы проявили себя заправским охотником за сокровищами!

Уловив в словах Йозаса намёк на снисхождение, я мысленно возмутилась. Меня подмывало заявить ему, что вообще-то мы одолели и головоломку со всеми Орфеями, но я сдержалась и спросила:

– Сколько было открыток?

– Открыток? – недоумённо протянул Йозас.

– Ну… с дополнительными подсказками «я таджика».

– Ха-х! – Йозас добродушно отмахнулся. – Открытка была одна-единственная. Дополнительные подсказки «я таджика», как вы выразились, достались только вам, родной внучке Александра Васильевича. Сказать по правде, он долгое время не решался таким образом предложить вам поучаствовать в охоте. И, надо полагать, побаивался, что Нинель Сергеевна, как и Игорь Александрович, осудят его за столь бесцеремонное предложение. И… я пребываю в растерянности, как же так вышло, что Игорь Александрович отпустил вас одну.

– Оля не одна, – вмешалась Настя.

– О, я понимаю. И всё же…

– Папа ничего не знает, – ответила я. – И бабушка Нина не знает.

– Ох, вот оно что, – Йозас потупил взгляд. – Ну что ж.

Постучав по деревянной скамье ногтями, он ненадолго умолк.

– Как бы там ни было, вы здесь! Конечно, случись так, что вы пришли бы на пару с Игорем Александровичем, я бы сказал, что сбылись самые светлые надежды Александра Васильевича. Ведь он совсем затосковал. По-настоящему ожил лишь в дни, когда готовил для вас открытку. Осмелюсь доложить, что я помогал прокладывать некоторые, скажем так, участки вашего пути. Идея со стеной благотворителей, к примеру, моя. Получилось, по-моему, увлекательно и по-своему курьёзно, вы не находите? Да… И бывали дни, когда я ни на шаг не отходил от Александра Васильевича. Видел его увядание и грусть. Верите: Александр Васильевич предчувствовал скорую смерть? Жалел, что неспособен исправить старые ошибки и по мановению руки вернуть доверие Игоря Александровича. И приди вы вместе с отцом, я бы сказал, что свершилось чудо. Но я вижу, что вы близки с вашими друзьями, и этого достаточно, чтобы за вас порадоваться.

Морщинки Йозаса выдали, что в действительности он не слишком рад «посторонним» в Гнезде стервятника. Я порывалась объяснить ему, что, будь я дважды внучкой Смирнова, без Насти и Гаммера не справилась бы с лабиринтом, но смолчала.

Наверное, с обычными охотниками за сокровищами Йозас повёл бы себя до тошноты надменно и говорил бы без улыбок и расшаркиваний.

– Как бы там ни было, – приободрился он, – теперь дом со всеми секретами принадлежит вам троим. К сожалению, не могу сказать того же о пещере. Она принадлежит государству, и…

– Четверым, – тихонько произнесла я.

– Что, простите? – смутился Йозас.

– Дом принадлежит нам четверым. С нами ещё Вихра. Девушка из Маджарова.

– Ах, точно, – морщинки обозначили недовольство Йозаса. – Простите, совсем забыл, что с вами ещё один участник.

– Да, мы попросили Вихру привезти наши вещи из…

Я чуть не добавила «овчарни», но вовремя проглотила это слово. Пожалуй, Йозас пришёл бы в ужас от столь затрапезной жизни родной внучки Смирнова, вынужденной ютиться в бывшей овчарне на окраине Маджарова, и его морщинки, обезумев, пошли бы ходуном по лбу и вискам.

– Привезти чистые вещи и зарядники, – поправилась я.

– Понимаю, – кивнул Йозас. – Это очень предусмотрительно с вашей стороны. И вы, разумеется, правы. Победителями в равной степени считаетесь вы четверо.

– Пятеро, – неожиданно для себя самой промолвила я.

Гаммер и Настя, конечно, догадались, о ком я говорю, однако не одёрнули меня, и я твёрдо повторила:

– Пятеро!

– Гхэ-м, гхы-м, – закашлялся Йозас. – Позвольте полюбопытствовать, кто же был пятым?

– Глеб.

– Глеб Александрович?

– Да, он повёл себя…

– …как эволюционно поглупевшая корова, – прошептала Настя.

– …как последняя скотобаза, – проскрипел Гаммер.

– …нечестно, – закончила я. – Но Глеб с первых дней помогал нам и… Да, у него были свои