Делия - Оксана Кириллова

– Пожалуйста, не бери трубку! – взмолилась я (мама уже протянула руку к телефону). – Это надолго, а я жду звонка!

– Это разве не… о господи. Только ее не хватало. А я смотрю, что-то ты не торопишься отвечать. Кто разговаривал с Розой в прошлый раз?

– Думаю, я. Точно я, – отозвался папа, сразу повеселев: его очередь теперь нескоро.

– А до этого? – осведомилась мама, все еще держа руку над усиленно звонящим телефоном.

– Я, – пискнула я, хотя была уверена в сказанном лишь процентов на пятьдесят.

– Да хватит! Ты была уже давно. По-моему, я.

– Боюсь, ты огорчишься, но это была Оля, – вмешался папа.

– Что, теперь я?! Ну нет. Хоть раз можно и не ответить вообще, – мгновенно приняла решение мама. – Можем мы, в конце концов, уйти куда-нибудь!

– Если не перезвонить ей хотя бы завтра, в следующий раз она будет больше обычного ныть о том, что ее все игнорируют, – предостерег папа.

– Так перезвони!

– Я?! Я-то почему?! Очередь твоя!

– Я пропускаю свою очередь!

– Так нечестно! И вообще, если пропускаешь, следующая все равно Оля, а не я!

Пока родители спорили, телефон прекратил самоистязание и затих, и я вздохнула с облегчением. Даже если завтра придется выслушивать двойную порцию тети Розиных излияний, главное, чтобы сегодня вечером телефон не был занят. Это важно.

Однако я, похоже, напрасно беспокоилась: было семь, а Лина все еще не думала звонить. Точнее, я не могла знать, что она там думала, но что не звонила – это факт.

«А когда бы это сделала я на ее месте? – размышляла я, смывая Fairy с тарелок (чтобы занять себя делом, я вызвалась помыть посуду). – Мне сказали «вечером» – и я подумала: «Ну что ж, часиков в восемь»… Так? Да, скорее всего, не в пять. Мама Лины рано ложится, так что это должно случиться до десяти. Но до десяти еще три часа!»

Признаться, я редко проявляла такую фантазию в выборе занятий, как в тот вечер: закончив с посудой, я сплела фенечку (вторую или третью в моей жизни), прочитала страниц десять первой попавшейся книги (первым попавшимся оказался словарь ударений), полистала фотоальбомы, попробовала даже порисовать. Отказалась от идеи посмотреть фильм или послушать музыку: возникала опасность не услышать звонок. Ожидание мое было терпеливым, упорным и преданным и продолжалось до тех пор, пока мама, войдя в комнату, не сказала:

– Слушай, мне кажется, твоя Анфиса уже не объявится. Может, она просто забыла?

Чудовищное и обидное предположение, и все же я ухватилась за него как за соломинку, немного переиначив его для себя: Лина могла не забыть, а перепутать. Например, услышать «завтра» вместо «вечером» (не очень созвучные слова, но бывает же!) или «в субботу» (мало ли!). И она не подозревает, что я тут изнываю в ожидании!

– Я сама ей позвоню, пока нет десяти, – решилась я.

– Имеет смысл. Иначе можно зря прождать, – согласилась мама и вышла, оставив меня наедине с телефоном.

Девять двадцать семь. Около получаса на душещипательный разговор с объяснениями, извинениями и клятвами в вечной дружбе – должно хватить. Впритык, конечно, но что поделаешь. После можно (и нужно) будет увидеться и уже тогда обговорить все детально, прикидывала я, пока в трубке шли гудки.

Наконец я услышала заинтригованное «алло?». Линина мама всегда произносила это таким тоном, будто уточняла, какой именно сюрприз ей приготовили.

– Здравствуйте, а можно Анфису? – выпалила я.

– А, одну секунду. До-о-оча-а!

Те же слова, тот же громкий оклик – все как раньше… когда я звонила туда в последний раз? От того, что с тех пор ничего не изменилось, на душе стало тепло.

Вот и голос Лины, ее бодрое «слушаю».

– Привет.

– А, привет. – Мне показалось, что она как-то сразу поскучнела, точно ждала звонка королевы, а позвонил черт знает кто.

По каким-то необъяснимым, как я теперь понимала, причинам приготовившаяся к более дружелюбному «приему», я растерялась и вдруг осознала, что не помню, о чем собиралась говорить с Линой. И вот теперь она ждет – нетерпеливо, уже мечтая положить трубку, – на том конце провода, а я молчу как идиотка. Хуже ситуации не придумаешь.

– Как отметили? – неуверенно спросила я.

– Хорошо, – был ответ.

– С мороженым, как и собирались? – Ох, еще сейчас подумает, что я завидую.

– Оль. Чего ты хочешь?

Эта прямота обескуражила и, конечно, резанула меня, но в то же время заставила собраться и перейти наконец к главному:

– Лин, что происходит?

– Ничего.

– Я тебя чем-то обидела?

– Нет.

– Тогда почему все так?

– Как?

– Да не притворяйся! Мы были неразлучны, а теперь едва здороваемся! Ты проводишь время с другими подружками, а со мной разговариваешь через губу… должна же быть какая-то причина!

– Ну да. Все было хорошо, но теперь мы «разошлись, как в море корабли», – терпеливо пояснила Лина, как работодатель, пытающийся донести до навязчивого соискателя, что высоко ценит его профессиональные качества, но на работу все равно не примет. – У тебя будут – может, уже и есть – новые друзья…

– Но мы же были лучшими подругами! Почему?.. – Крик души, за который мне сейчас же стало стыдно.

Однако почему-то именно на это невнятно-эмоциональное восклицание я получила наконец вразумительный ответ.

– Хочешь знать, почему мы были лучшими подругами? – переспросила Лина.

– Да нет, хочу знать, почему сейчас… – начала я.

– Сначала я отвечу на тот вопрос, и ты сразу поймешь, «почему сейчас». Ты лучше всех в классе – в моем теперь уже бывшем классе – знала те предметы, с которыми у меня всю жизнь были проблемы. Я очень хотела попасть в профильный класс, а значит, закончить год без троек, так что мне необходим был такой «тыл». Пару дней я присматривалась и… выбрала тебя.

– Быть не может, – отрезала я, пытаясь за маской заносчивого упрямства скрыть ужасные чувства, которые разом всколыхнулись в моей душе.

– Тем не менее, это так. Не скажу, что мне не было приятно наше общение, но всерьез я его не воспринимала.

Ее голос звучал так убийственно спокойно, что на миг все остальные эмоции перекрыла ярость.

– А не боишься, что я расскажу твоим чудесным новым подругам, какая ты подлая? – Я старалась держать себя в руках и не повышать голос.

– Они тебе не поверят. С ними-то я другая.

– И никогда так с ними не поступишь, конечно.

– Разумеется. Гуманитарными предметами в физмате, надеюсь, грузить не