Буря магии и пепла - Майрена Руис

Лютер с силой потер глаза.

– Пойду приведу себя в порядок, – заявила я, поднимаясь. – У меня сегодня есть дела, с которыми нужно разобраться.

Лютер кивнул, не глядя на меня, и я направилась в спальню.

Хотя шрам на моем боку с каждым днем болел все меньше, я все равно решила принять ванну, а когда закончила, ушла в свою бывшую комнату заниматься растениями.

* * *

У меня возник соблазн пригласить Сару на наше чаепитие с Агатой, но я знала: раз она не позвала Лютера или Джеймса, значит, хотела, чтобы мы были одни. Поэтому я воздержалась. Рассчитывая на северную пунктуальность Агаты, я полагала, что она придет вовремя, поэтому вошла в зал немного раньше и села на табурет у пианино, ожидая ее. Я бессмысленно нажимала на клавиши, как вдруг почувствовала на своем плече чью-то руку и подпрыгнула.

– Прости, я не хотела тебя напугать, – сказала Агата.

– Ничего страшного, я… просто задумалась.

Поднявшись, я последовала за ней к одному из дальних столиков, у окна, откуда открывался вид на переднюю часть замка. Несмотря на густой снег, покрывавший территорию, люди прогуливались, наслаждаясь последними лучами солнца.

– Какой чай выберешь? – спросила Агата, доставая из шкафа чайный сервиз.

– На твой вкус.

Улыбнувшись, она наполнила чайник водой.

– Моя старшая сестра занималась этим, когда работала здесь в молодости.

– Чаем?

– Типа того. Чайниками и водой в общественных местах.

Мне стало интересно, как так получилось, что ее сестре пришлось работать, чтобы содержать себя при дворе, хотя она была из богатой семьи, но я промолчала. Должно быть, замешательство отразилось на моем лице, потому что Агата снова улыбнулась и продолжила говорить:

– Наши родители не хотели, чтобы мы жили при дворе, пока не станем старше, поэтому сестра решила приехать сама. Представь себе ее зависть, когда я обручилась с Лютером и приехала сюда, окруженная роскошью, без надобности чем-либо заниматься.

– Сколько тебе было лет? – спросила я, помешивая чай.

– Шестнадцать, как и Лютеру. Несколько месяцев спустя мы поженились.

– Вы были очень молоды, – не смогла сдержаться я.

Агата улыбнулась и пожала плечами:

– Ее называют Войной Двух Ночей, но, уверяю тебя, она длилась намного дольше. Многие люди тогда женились просто из-за страха перед тем, что может случиться.

– Но по любви.

Улыбка дрогнула на ее губах.

– Я имею в виду… что, пребывая в такой сложной ситуации, люди совершают безумные поступки, хотя… – Я замолчала, прежде чем окончательно все испортить, и уставилась в свою чашку.

– На тот момент я думала, что влюблена. Лютер был из хорошей семьи, образованный, элегантный… И такой красивый, – язвительно добавила она. – Он и сейчас красивый, но ты не видела, каким он был до двадцати, когда еще не вполне стал мужчиной.

Я легко могла представить, какое впечатление молодой Лютер производил при дворе, когда его репутация еще не была запятнана политическими обвинениями, но предпочла не развивать эту мысль.

– И что произошло? – спросила я.

– Ничего. В том-то и была проблема, ничего не происходило. Сначала, во время войны, у нас были отговорки, но, когда его изгнали и мы вернулись в Луан, мы оказались заперты в огромном доме, одни…

– Это долго продолжалось?

Агата пожала плечами:

– Несчастными мы тоже не были. Мы хорошо ладили, развлекали друг друга… Со временем начали искать то, чего нам не хватало, вне дома, но менять ситуацию не считали нужным.

– Пока ты не встретила Мишеля.

И тут ее глаза загорелись так, что я не поняла, как Лютер не влюбился в нее с первой же улыбки.

– Я так испугалась, Айлин, – шепотом сказала она, хотя в зале находились мы одни. – Я влюбилась внезапно и самозабвенно, как в книгах, и мне было страшно, что я ничего не могу сделать…

– Из-за того, что скажут люди?

– Отчасти из-за людей, но в основном из-за отца Лютера.

Я почувствовала, как меняется выражение моего лица, и поднесла чашку к губам, чтобы ничего не сказать.

– Он до сих пор не простил Лютеру того, что произошло во время войны. Ни того, что он ввязался в нее, ни того, что его потом выгнали со двора и он стал изгоем. Поэтому сначала я даже не думала о разводе.

– Но потом ведь Лютера простили, верно?

Агата как-то странно посмотрела на меня. Казалось, она даже немного обиделась.

– На самом деле все было не так. Просто Лютер понял, что я влюбилась. Когда это были легкие, мимолетные увлечения, ему было все равно, но как только он увидел, что я действительно полюбила другого… Его не волновало, что скажет его отец. Он просто хотел, чтобы я была счастлива.

Я не знала, какого ответа она ждет от меня, поэтому промолчала.

– Он даже не позволил мне остаться и выяснить, что между вами, – добавила она через мгновение.

Почувствовав, что краснею, я поставила чашку на стол.

– Что ты имеешь в виду?

– Он рассказал мне о своих подозрениях. О том, что у вас… – Она огляделась вокруг, прежде чем произнести эти слова: – Парная магия. Он категорически отказывался говорить с тобой, как бы я ни настаивала, и я боялась, что в конечном счете он все испортит, если оставить его одного.

С легкой грустью я улыбнулась, вспоминая ту грозовую ночь, когда плотина находилась на грани разрушения.

– Ты его хорошо знаешь. Он скрывал это от меня, пока мы оба не оказались в опасности. И даже тогда… – Я покачала головой, не желая вспоминать события той ночи.

– Для него это было очень тяжело, Айлин.

– Я знаю. Джеймс рассказал мне. Что я не вписывалась в его представления о том, кем должен быть носитель парной магии.

– Это так видит Джеймс, – сказала она с некоторой резкостью. – Но Джеймс воспринимает Лютера как человека, не зависящего от обстоятельств, человека, способного делать все, что захочет, независимо от того, женат ли он и есть ли у него обязательства… Я вижу Лютера другим. Тем, на чьи плечи свалились все тяготы мира. Тем, кто вынужден управлять семейными шахтами, кто не в силах угодить отцу, кто более десяти лет провел в браке без любви… А теперь еще и это? Оказаться привязанным к незнакомому человеку на всю оставшуюся жизнь? Конечно, он отказывался с этим мириться. Конечно, он не хотел тебе ничего говорить, вручать такую власть над собой. – Агата тяжело вздохнула, прежде чем продолжить: – Да и что мы знали о тебе? Для меня было абсурдно пытаться встретиться с тобой, поэтому мне пришлось полагаться на Джеймса, который заверил меня, что в любом случае ты не причинишь Лютеру вреда.

Я молча смотрела на нее, пытаясь осознать услышанное. Значит, она не случайно застала нас с Джеймсом за чаем.

– А потом ты оказалась на волосок от смерти. – Агата закрыла глаза и сжала руку в кулак на столе. Успокоившись, она вновь посмотрела на меня. – Я понимаю, что это не твоя вина, но в ту ночь… Джеймс пришел ко мне, как будто у меня было решение. И после этого мы уже не знали, что хуже для него: быть с тобой или не быть.

Я сжала руки на коленях. Мне хотелось защитить себя, рассказать свою версию произошедшего, но я была не в состоянии – после того, что услышала. Агата положила свою руку на мои.

– Я не пытаюсь обвинить тебя.

– Я понимаю, – только смогла выдавить я.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, о чем думал Лютер в тот момент, потому что сам он тебе этого не скажет, а Джеймс не поймет.

Я кивнула и подняла глаза.

– Ладно, все это уже в прошлом, – сказала она с улыбкой. – Сейчас у вас другие проблемы, но, по крайней мере, вы вместе.

Снова кивнув, я допила уже остывший чай.

21

Дни тянулись вечность, а замок стал напоминать тюрьму. Я добралась до телеграфной комнаты, но мысль о возможной слежке пугала меня настолько, что я не выдержала и часа, проведенного с напряжением в желудке и в страхе, что в любой момент дверь откроется.

В итоге почти все время я сидела запершись в гостиной Лютера, глядя на огонь