Большая телега - Макс Фрай

— Только, — говорит, — не бросай меня сразу в Рейхенбахский водопад.

И улыбочка кривая, наглая. Ну то есть кажется, что наглая, на самом деле это беднягу от смущения перекосило.

— Ладно, — отвечаю, — не буду. Я тебя, если что, прямо здесь, в Цорге утоплю.

Щурится.

— Это, что ли, местный ручеек так называется? Лучше тоже не надо. Мне там, подозреваю, примерно по пояс. Простужусь потом на ветру.

— Хорошо, я понял, что бросать тебя в какие бы то ни было водоемы нежелательно. Что дальше?

Его улыбка становится такой омерзительно нахальной, что я понимаю — еще немного, и ребенок расплачется. Нежелательный исход.

— Дальше, — говорит, — самое интересное.

На первый взгляд ему лет восемнадцать. Но если приглядеться, заметно, что больше. Двадцать пять — двадцать шесть, а может, еще старше. Просто мелкий, не маленький, а именно мелкий и нескладный, как подросток, и еще мелированные патлы дыбом, и дикие малиновые кеды с черепами, ему бы клоуном выступать в специальном цирке для готичной молодежи. Будет продолжать в том же духе, и в сорок лет придется за водкой с паспортом ходить, такова горькая судьба всех самозваных Питеров Панов.

— Я тебя знаю? — спрашиваю.

Я не придуриваюсь. У меня плохая память на лица. А у мальчика, можно сказать, вообще никакого лица нет, только крашеные перья и темные очки. Если он раньше иначе причесывался — гиблое дело, ни за что не узнаю.

Мотает головой:

— Вряд ли. Это я тебя знаю, а ты меня нет. То есть мы виделись один раз в «Кофемании», пару лет назад, но ты не мог меня запомнить, там большая компания была, а я не говорил ничего, только смотрел и слушал. Ты тааак рассказывал!

— Ага, — киваю, — ясно. Тебе еще что-нибудь рассказать? Ты за этим сюда приехал?

— Ты извини, что я тебя выследил, — говорит это чудо. — Но мне очень надо. Оля…

Ах ты господи, думаю. Очередной ревнивый воздыхатель, спасайся кто может. Когда у вашего доброго друга ноги растут от ушей и рыжие кудри до задницы, жди беды. А что нам обоим больше не с кем в шеш-беш играть и о людях из Китовой долины сплетничать, ни одна зараза не верит, дескать, знаем мы этот ваш шеш-беш и тем более Китовую долину, вот как это теперь называется, а в детстве говорили «пещера Ара-ра», гы-гы.

Этот мальчик — ладно, один Ольгин ухажер меня натурально зарезать собирался, по пьянке, понятно. Большой души и компактного ума человечище, где она только их находит? Я не шибко высокого мнения о человечестве в целом, но Ольгины воздыхатели — просто какой-то паноптикум. Взять хотя бы эти вот шестьдесят кило несказанной красоты в малиновых кедах. Хорошо хоть драться не лезет, а то поперли бы меня из отеля за кровавую расправу над младенцем. А я отсюда пока никуда съезжать не хочу. Здесь дешево и бесплатный вай-фай в углу живет, я бы им еще неделю попользовался, у меня заказ срочный, и городок мне понравился, отлично дышится здесь, хоть насовсем переезжай.

— Оля, — продолжает меж тем мой незваный гость, — сдала мне твой блог, тот, где «Новый Марко Поло». Ты на нее не сердись, она в нарды продула, а играли на желание. Она, подозреваю, думала — поцелуем отделается, с ней все на поцелуи играют, а я твои координаты потребовал. Делать нечего, долг чести, у нее выхода не оставалось… Мне, кстати, ужасно понравилось, особенно: «У жителей города Халле черная кожа, и они ходят налегке; у путников, прибывающих в город Халле с востока и запада, белая кожа, и они волокут за собой чемоданы на колесах, а говорят они все не по-нашему». И еще: «В Тюрингии живут работящие люди, здесь делают желтый цвет и ветер для всей страны». Я, когда ехал в поезде, убедился, что все правда: всюду, до горизонта, поля, засаженные желтыми цветами, и ветряки крутятся. Желтый цвет и ветер, так просто и так здорово!

Я с облегчением понял, что рыцарский турнир отменяется. И одновременно окончательно перестал понимать все остальное. В частности, откуда все-таки он взялся на мою голову. И какого черта.

— Хорошо, — говорю, — ладно, блог, предположим. Ну и читал бы себе на здоровье. Я-то тебе зачем? И, собственно, как ты меня нашел? Я сам еще три дня назад не знал, что меня сюда занесет. А ты прямо в отель явился.

— А я тебя выследил. Я хороший сыщик. Говорю же, не бросай меня в Рейхенбахский водопад!

Мальчик наконец расслабился, и улыбка стала обаятельной, я бы сказал, даже обезоруживающей. Настолько, что я, пожалуй, готов продолжить разговор. Все равно позавтракать собирался.

— Значит, так, — сказал я. — Фрюштюк я, понятное дело, проспал. Поэтому сейчас пойду в кафе. Хочешь — присоединяйся. Расскажешь, как ты меня нашел, это действительно интересно. А потом объяснишь, на кой черт тебе это понадобилось.