Лесные сказки и были - Виталий Бианки

Три раза: «Карр! Карр! Карр!» – отчаянным голосом: «Кар-раул! Удир-рай! Враг!»

Вот проверь: сто́ит только одной так закричать – разом все вороны, сколько их есть кругом, подхватят: «Карр! Карр! Карр!» – «Враг! Враг! Враг!» – на крыло да врассыпную, кто куда!

Потому как это – воронья тревога, тут времени терять нельзя: опасно для жизни.

Запомнил вороньи слова? Теперь слушай.

Жила-была в деревне старая, бывалая ворона. Среди других ворон самой умной слыла. Она воронью молодёжь учить очень любила: где как летать, да что как клевать, да как понимать.

Жива эта ворона и сейчас. Только уж больше такой особенно умной даже среди ворон не слывёт. Нет уж, давно не слывёт.

А случилось это вот как, вот почему.

Захотелось раз старой вороне свежих беззубок на завтрак. Вспомнила, как в прошлом году вкуснейшую беззубку у молодой вороны из-под носу утащила. Эх, и аппетитный был слизнячок – прямо устрица!

Полетела старая ворона на ту реку, где беззубки водились. А туда от той деревни, где ворона жила, не близкий путь: с солнышком вылетела – едва к полудню прилетела.

Прилетела на ту реку и видит: совсем будто и не та река! Была тут деревушка Малые Избушки, а стали дома каменные с длинными стенами, с широкими окнами. Один дом на одном берегу, другой – на другом. Посередине – поперёк реки – третий, а перед ним – запруда.

Подивилась ворона, как это люди столь живо на месте деревушки эдакие каменные палаты воздвигли.

Да тут глядит: на берегу запруды крупнейшую беззубку волной выплеснуло. А сзади – слышит: свист крыльев. В самый полдень-то тишина была – в ушах звенит: люди все на работе, и ветерок спит. Оглянулась, а сзади к ней молодая ворона подлетает – та самая, прошлогодняя. Тут уж старой вороне не до дивованья: стрелой вниз, на берег – и наступила на беззубку лапой – моё!

Молодая ворона подлетела, старая ей и крикни:

– Карр! Здравствуй!

А со всех сторон как грянет:

– Карр! Карр! Карр! Враг! Враг! Враг! Карраул! Удиррай!

Такой тарарам поднялся, что старая ворона с перепугу присела, головой завертела, глазами захлопала: кто кричит? где кричат? откуда летят? какой такой враг, враг, враг?!

И хоть никаких ворон и никаких врагов не видать было кругом, старую ворону с перепугу как подхватит, как понесёт – только свист пошёл от крыльев! В жизни с ней ещё не случалось, чтобы, не видав врага, такого труса спраздновать, такого дать стрекача!

А молодая ворона увидала забытую старой беззубку да с радости как крикнет: «Карр! Карр! Харрч! Харрч!» – и ничуть не испугалась, когда крик её отскочил, как мячик, от одной каменной стены: «Карр! карр!»– от другой: «Карр! карр!»– и от дома поперёк реки: «Карр! карр!» Потому что она уже привыкла, что всякий звук здесь отдаётся от каменных стен новостроек, понимала, что это – эхо.

А старая ворона как перетрусила собственного голоса чуть не до смерти, как умчалась сломя голову, так больше туда ни крылом! И о вкусных беззубках забыла.

А всё почему?

Потому что ворона старая, а дома-то – новые.