Приключения новогодних игрушек - Елена Ракитина

Разноцветному Попугаю всё не нравилось. Он говорил:

— С первого взгляда видно, что я не здешний! Все болтаются на нитках, а я сижу на прищепке! Я попал сюда по ошибке! Да! Да! Хочу летать над джунглями и дружить с попугаями, а не с какими-то стекляшками!

Удивительно, но при этом Разноцветный Попугай забывал, что сам из стекла: от клюва и до хвоста.

Большой Красный Шар с белой снежинкой на боку не раз объяснял ему, что все-все жители ёлки — игрушки, но тот только фыркал. Зелёный Шарик доказывал, что попугаи сразу рождаются попугаями, а Разноцветный Попугай на прищепке был сначала стеклянной трубочкой… Всё без толку.

— Я не какая-то там игрушка, а птица! — твердил он. — И мне здесь не нравится! В джунглях пальмы, огромные цветы, бананы! А тут что?

— А тут новогодние мультики, — обижались игрушки, — фейерверки, бенгальские огни и конфетти!

— Подумаешь! — щурился Попугай. — В джунглях мультики показывают на небе, бенгальские огни негаснущие, конфетти размером с тарелку! Не нравится мне здесь, не нравится, не нравится!

Но когда по телевизору стали показывать фильм о джунглях, Разноцветный Попугай приуныл. «Сколько там хищников! Никакого спокойствия! Тот норовит за хвост схватить, этот — птенцов слопать! Не нравится!!!»

Он решил не лететь в джунгли, а остаться жить в городе. «Главное — летать. А где — не так важно! Главное — избавиться от этой глупой прищепки и подняться высоко-высоко, выше домов, а может, и облаков! Порхать и клевать мошкару! Начну тренироваться!»

Он принялся всех клевать и кричать:

— Я — птица! Мне положено! У меня охотничий инстинкт! Я должен гоняться за насекомыми!

Но стоило в цветочном горшке, на подоконнике, завестись мошкам, которые стали ползать тут и там, Попугай сказал:

— Они мне не нравятся! — И даже не смог объяснить почему, только твердил одно и то же, гордо отворачивая голову.

Хорошо хоть клеваться перестал!

Вот только мысль улететь его не оставила… «Прочь, прочь!» — шептал он. Всё равно куда, только б не видеть больше надоевшую ёлку, Павлика и его друзей, которые тянут к нему ладошки: «Какой смешной попугайчик!»

Надо ли говорить, что дети ему тоже не нравились. «И кто придумал, что ёлка для них? Не нравятся они мне! Не нравятся! Не нравятся!» — недовольно повторял он.

«Вот избавлюсь от этой глупой держалки и улечу подальше!» — решил Разноцветный Попугай и стал каждый день вертеться туда-сюда, чтобы освободиться.

Игрушки с грустью смотрели, как он расшатывал прищепку, а Доктор Айболит хватался за голову: «Она же часть его самого! Это опасно!» Но переспорить Попугая не получалось.

— Подальше от всех! — твердил он упрямо и всё крутился, подскакивал, дёргался.

И в одно прекрасное утро, когда за окном танцевал пушистый снег, Разноцветный Попугай спрыгнул с прищепки и… полетел! Только не к потолку, как ему мечталось, а вниз. Это было так неожиданно, что он даже крылья расправить забыл, а когда вспомнил, его подхватили ласковые нити Дождика.

Всклокоченный Попугай подпрыгнул, но свалился опять. Помахал крыльями — это не помогло.

— Я что, не могу летать? Мне это не нравится… — сердито пробурчал он.

Тогда Дождик подбросил его высоко — высоко, поймал и снова подбросил. Но Попугай заверещал:

— Не надо!!! Мне это не нравится, не нравится, не нравится! От высоты у меня кружится голова!

Дождик бережно держал Разноцветного Попугая день за днём, ведь теперь тот был не в состоянии сидеть на ёлке. Доктор чуть не плакал, что не может его вылечить.

А Попугай смотрел в потолок и никак не мог додуматься, чем бы заняться, если ему, оказывается, не нравится летать и вообще всё не нравится. То, что он не мог ни до чего додуматься, ему не нравилось тоже.

Наконец Мама увидела, что прищепка отвалилась, и положила её с попугаем в сервант, в стеклянную вазочку:

— Папа починит…

Все игрушки завидовали, что Попугай может познакомиться с хрустальными бокалами, фарфоровыми чашками и блюдцами. И правда, Стеклянная Вазочка тут же попыталась завязать разговор:

— Мы с вами так похожи! Вы из стекла — и я из стекла!

Но Разноцветный Попугай буркнул: «От одних стекляшек — к другим! Тоска! Мне это не нравится!»

— Не нравится мне этот попугай! Тут уже нечего клеить, — сказал Папа, — его, пожалуй, проще выбросить на помойку…

Попугай испугался, и ему вдруг пришла мысль, от которой все его пёрышки встали дыбом: «Да и сам я не нравлюсь… Те, кому всё не нравится, — не нравятся никому!»

Папа долго смазывал лапки Разноцветного Попугая клеем, затем опустил их в трубочку прищепки и положил сушиться на книжную полку.

Игрушки стали переговариваться, что Разноцветный Попугай попал в умную компанию и это пойдёт ему на пользу. Но книги лишь поздоровались и продолжали молчать. Каждая размышляла о том, что у неё внутри. А Попугай с непонятно откуда взявшейся грустью решил, что, наверное, он им не нравится.