Папа и море - Туве Марика Янссон

Папа открыл глаза и задрожал. Он прижался спиной и лапами к каменной стене, где в трещинах горы росло множество мелких белых цветов. Подумать только, цветы! А в самой широкой трещине светилась рыжая ржавчина — там лежал тяжелый железный ключ.

Что-то снова сплелось в цепочку в голове у папы Муми-тролля. Конечно, все совершенно ясно. Это было место одиноких раздумий Смотрителя маяка, место размышлений. Именно здесь он и оставил ключ, чтобы папа нашел его и принял на себя маяк. С величайшей торжественностью, силой волшебства папа был избран владетелем и охранителем маяка.

— О нет, не может быть, как чудесно! Ты нашел его! — воскликнула мама Муми-тролля.

— Где он был? — закричал Муми-тролль.

— О, точно сказать не могу, — таинственно произнес папа. — Мир полон великих замечательных явлений для того, кто готов к встрече с ними. Быть может, самая большая и самая белая чайка в мире передала мне ключ…

— Ха! — воскликнула малышка Мю… — Обвязанный шелковой ленточкой, под звуки оркестра, правда?!

Поднявшись по лестнице, папа вставил ключ в скважину. Медленно, с жалобным скрипом отворилась могучая дверь, но внутри была лишь кромешная тьма. Малышка Мю, подобно молнии, взлетела ввысь, но папа остановил ее, схватив за волосы.

— Ну нет, не ты, — сказал он. — На этот раз — не ты! Смотритель маяка теперь я, и я войду первым, чтобы все проверить.

Он исчез в темноте, сопровождаемый малышкой Мю.

Мама медленно подошла ближе и заглянула в открытую дверь. Маяк был полый, будто сгнивший древесный ствол, и внутри от самого дна до верхушки тянулась неустойчивая винтовая лестница. Она тяжело взбиралась ввысь, взбиралась вокруг стен все более узкими и узкими спиралями, треща и скрипя под тяжелыми шагами папы Муми-тролля. Он был уже едва виден наверху. Сквозь смотровые оконца в толстых стенах просачивался слабый дневной свет. В каждом оконце вырисовывалась неподвижная тень огромной птицы. Птицы смотрели на них.

— Надо учесть, что сейчас облачно и пасмурно, — прошептал Муми-тролль. — Ты ведь знаешь, все кажется чуточку мрачным, когда заходит солнце.

— Конечно, — ответила мама.

Перешагнув порог, она остановилась. Внутри было сыро и очень холодно. Между лужами с водой виднелась земля — черная и мокрая, несколько толстых досок были перекинуты через лужи к лестнице. Мама заколебалась.

— Послушай-ка, — сказал Муми-тролль. — У меня для тебя кое-что есть.

Взяв в руки серебряную лошадиную подковку, мама долго смотрела на нее.

— Какая красивая! — сказала она. — Какой прекрасный подарок! Подумать только, что на свете есть такие маленькие лошадки…

— Пойдем, мама! — весело закричал Муми-тролль. — Побежим наверх, в саму башню!

Наверху в дверях стоял папа, на нем была чужая шляпа с мягкими свисающими вниз полями и неровной бугристой тульей.

— Как вам нравится? — спросил он. — Я нашел ее на гвозде перед дверью. Должно быть, она принадлежала Смотрителю маяка. Входите! Входите! Здесь все точь-в-точь как я представлял себе.

То была большая круглая комната, с низким потолком и четырьмя окнами. Посредине стояли на полу некрашеный стол и несколько пустых ящиков. А у очага — узкая кровать и маленький комод. Железная стремянка вела ввысь к люку в крыше.

— Наверху зажигается огонь маяка, — объяснил папа. — Я зажгу его вечером. А разве белые стены не красивы? Как здесь величественно, свободно и пусто! А если выглянуть из окна, все точно так же — величественно, свободно и пусто! Ну как?!

Он взглянул на маму, а она, расхохотавшись, сказала:

— Ты прав. Просто потрясающе, как здесь пусто и свободно!

— Кто-то здесь ужасно злился, — заметила малышка Мю.

На полу было множество осколков стекла, а над ними на белой стене — большое желтое пятно лампового масла, которое, стекая вниз, застыло, образовав на полу лужу.

— Кто это мог бросить лампу и вдребезги разбить стекло? — удивилась мама, подняв с пола медную лампу, закатившуюся под стол. — Ведь потом он сидел тут в темноте…

Она провела лапой по столу. Поверхность его была изрезана и покрыта сотнями, а может, и тысячами мелких зарубок и насечек; их было всегда шесть в одном ряду — седьмая пересекала остальные. Семь? Это, конечно, неделя. Множество недель, и все одинаковые. Кроме одной. В ней было всего пять зарубок. Мама двинулась дальше, она притрагивалась к чашкам и кастрюлям, она читала надписи на пустых ящиках: изюм из Малаги, шотландское виски, обычные финские хрустящие хлебцы… Приподняв одеяло, она увидела, что под ним лежит простыня. Комод она не открывала.

Все остальные с любопытством смотрели на нее. В конце концов папа спросил:

— Ну что?

— Он был очень одинок, — ответила мама.

— Да, но что думаешь ты?

— Я думаю, здесь очень уютно, — сказала мама. — В этой комнате можно жить всем вместе.

— Так и сделаем! — воскликнул папа. — Я соберу остатки досок на берегу и смастерю для всех кровати. Я проложу дорогу и построю мост. О, здесь великое множество дел! Но сначала надо поднять сюда вещи, ведь может пойти дождь. Нет, нет, только не ты. Тебе надо остаться здесь в уюте и покое и чувствовать себя как дома.

Обернувшись в дверях, малышка Мю сказала:

— Я собираюсь спать на берегу. И, стало быть, без кровати. Кровати — просто дурость.

— Пожалуйста, — разрешила ей мама. — Если пойдет дождь, можешь прийти сюда.

Оставшись одна, мама повесила лошадиную подковку на гвоздь над дверью. Потом подошла к окну и выглянула наружу. Она переходила от одного окна к другому. Повсюду было только море, море и кричащие ласточки, а суши не было видно.

На подоконнике последнего окна лежал фломастер с несколькими обрывками веревки и крючок, которым вяжут сети. Мама поиграла фломастером, рассеянно нарисовала маленький цветок на подоконнике и красиво заштриховала лепестки, ни о чем особом не думая.

Папа стоял прямо в очаге, сунув голову в дымовую трубу.

— Здесь птичье гнездо! — закричал он. — Поэтому дым не выходит.

— Там кто-нибудь живет? — спросила мама.

Лицо у папы было ужасно черным, когда он вылез из очага.

— Какая-то лысуха, — сказал он. — Но ее нет дома. Вероятно, улетела на юг.

— Но она снова прилетит весной! — воскликнул Муми-тролль. — И должна найти свое гнездо, когда вернется домой! Мы ведь можем готовить еду не дома, не в башне!

— Всю жизнь? — осведомилась малышка Мю.