Прядильщица Снов - Тория Кардело

— Там ты общаешься с идеальным воплощением человека, — Аля вдруг услышала в его голосе те самые интонации, которые так любила в Ноктюрне. — С тем, кем он хотел бы быть. С его светлой стороной, отделенной от тьмы и боли. Но я помню все, что происходит там. Каждый разговор, каждую встречу, каждое прикосновение.

Его последние слова заставили Алю покраснеть. Жар прилил к щекам, и она была благодарна сумеркам, скрывающим её смущение. Она вспомнила нежные моменты с Ноктюрном — их разговоры под звёздным небом у моря, их поцелуи, рисунки друг на друге…

— Но ты тогда же встречался с Полиной, — вдруг вспомнила она, и эта мысль кольнула неожиданной ревностью. — Я видела вас… целующимися около торгового центра.

«Неужели он встречался со мной на Ткани Снов, а с Полиной в реальном мире? С двумя девушками одновременно?»

Аля нервно потупила взгляд, словно сказала что-то невероятно постыдное. Роман вздохнул так устало и печально, что Аля пожалела о своем вопросе.

— Я не любил Полину, — сказал он просто; в его голосе не было ни защиты, ни оправдания — только констатация факта. — Мы создавали иллюзию отношений, чтобы помогать друг другу оставаться в реальном мире. Чтобы был якорь, что-то, что не давало бы нам полностью уйти в мир снов. Но в итоге все вышло только хуже.

Аля кивнула, пытаясь не показать, как эти слова облегчили что-то внутри неё. Она знала, что это эгоистично — испытывать облегчение, когда речь шла о Полине, навсегда потерянной там.

— Ты был в её снах? — спросила Аля, вспоминая, что Роман упоминал о способности переплетать свои сны с чужими. Она представила, как их сознания соединяются, словно струи разных рек, сливающиеся в единый поток.

— Мы договорились не вмешиваться в сны друг друга, — покачал головой Роман. — Это… слишком интимно. И опасно. Особенно с Полиной, учитывая, насколько сильно её тянуло к Ткани Снов.

Аля кивнула, пытаясь осмыслить все услышанное. Странная, новая реальность, открывающаяся ей, одновременно пугала и завораживала.

— Надеюсь, теперь ты не считаешь меня бабником…

Роман произнёс это с лёгкой иронией, но за ней Аля услышала настоящее беспокойство. Он поднялся со скамейки, плавно подошел к мосту и сел на перила, опасно отклоняясь спиной над рекой. Внизу чернела вода, похожая на расплавленную смолу, на поверхности изредка вспыхивали отражениями далёких фонарей.

— Рома, осторожнее! — в ужасе выкрикнула Аля, бросаясь к нему. Сердце её сжалось от страха — только что она сама стояла там, и вот теперь он.

И тут же осеклась, вспомнив, что он не любил, когда его называли Ромой. Смущенно опустила взгляд, чувствуя, как краска заливает лицо, как будто совершила непростительную ошибку.

Но Роман только улыбнулся — той самой улыбкой Ноктюрна, от которой у нее всегда теплело в груди, словно кто-то зажигал маленькое солнце между рёбер. В этой улыбке было столько нежности, столько понимания, что Аля на мгновение забыла, где находится.

— Боишься, что упаду и навсегда стану Ноктюрном? — он чуть наклонился назад, испытывая судьбу, играя с опасностью, как ребёнок с огнём — зная, что может обжечься, но не в силах устоять перед завораживающим танцем пламени.

— Боюсь за твою жизнь, — тихо ответила Аля, протягивая ему руку. Собственные пальцы казались ей слишком толстыми, неуклюжими, недостойными его прикосновения, но страх за него был сильнее самоуничижения. — Пожалуйста.

Роман посмотрел на нее долгим взглядом, проникнутым усталостью, болью и смутной многолетней тоской. Потом легко соскочил с перил и оказался рядом с ней так близко, что она почувствовала тепло его тела.

И Аля не выдержала. Бросилась к нему, обхватила руками, прижалась всем телом, чувствуя, как колотится сердце — её или его, она не могла разобрать. Его пиджак был прохладным и чуть влажным от речного тумана и накрапывающего дождя, но под ним ощущалось тепло. Тонкая ткань не защищала от холода октябрьского дня, и Аля чувствовала, как он слегка дрожит — не от страха, а от холода.

Она вдыхала его запах — теплый, с нотками чего-то древесного, как будто кедр и сандал смешались с легким ароматом цитрусов. Тот же запах, который она ощущала, когда была рядом с Ноктюрном на Ткани Снов. От этого воспоминания по коже пробежали мурашки. Сердце билось где-то в горле, и Аля сама не понимала, рада она этому или напугана.

Руки Романа неуверенно легли ей на спину, словно он сомневался, стоит ли отвечать на объятие здесь, в реальности. А потом, когда Аля не отстранилась, он крепче прижал ее к себе, положил подбородок на ее макушку.

И в этот момент Ткань Снов с ее идеальной красотой, вечным летом и призрачными друзьями показалась Але не более, чем далеким воспоминанием, блёклой картинкой, несравнимой с яркостью настоящего мгновения.

— Тебе не холодно? — тихо спросила Аля, чувствуя, как он слегка дрожит в своем тонком пиджаке.

— Нет, — уверенно ответил Роман, крепче прижимая ее к себе, словно боялся, что она исчезнет, растворится, как сон при пробуждении. — Совсем не холодно.

И Аля поняла, что он лжет, но эта ложь была такой светлой, такой теплой, что она просто улыбнулась и прижалась к нему еще ближе, делясь своим теплом.

Слова застыли на губах, но всё равно сорвались — тихие, почти неслышные, как шелест осенних листьев под ногами:

— А ты правда всё помнишь? Всё-всё?

Аля заметила, как дрогнула вена на его виске — единственный признак волнения.

— Всё-всё, — от нежности в его голосе у Али затрепетало сердце. — Каждое слово. Каждый жест. Каждое прикосновение.

Внизу под мостом тёмная вода напоминала расплавленное зеркало — искажённое, мутное, но всё ещё отражающее блики фонарей и силуэты их фигур. Аля невольно отвела взгляд от воды — даже такие отражения вызывали дрожь.

— А ты… — она помедлила, собирая слова в предложение, как разбросанные осколки стекла, боясь порезаться об острые края, — ты сразу понял, что во сне той… красавицей… была я?

Вопрос уколол изнутри. Ненавистная тревога снова поднялась из глубины, зашептала привычные слова:

«Зачем спрашиваешь? Ты же знаешь ответ. Твоё настоящее лицо отталкивает. Всегда отталкивало».

Эти мысли — как старые шрамы, которые начинают ныть при смене погоды, напомнили о былых ранах.

Роман повернулся к ней, и в его глазах отразились огни набережной.

— Сразу, — просто ответил он. — Я же сновидец.

Его слова повисли между ними. Сновидец. Тот, кто способен во сне путешествовать по мирам снов и помнить всё. Абсолютно всё.

Аля