Формула Бога - Жозе Родригеш Душ Сантуш

Мужчина чиркнул спичкой о коробок и поднес язычок голубовато-пурпурного пламени к сигарете. Прикурив, глубоко затянулся и выпустил облачко сизого дыма, которое, медленно поднимаясь, причудливо меняло форму. Окинув улицу взглядом голубых глаз, скрытых за стеклами темных очков, незнакомец отметил про себя умиротворяющее спокойствие, царившее в этом чарующем своей красотой уголке.

Светило ласковое солнце. Из глубины подернутых свежей зеленью ухоженных садов на улицу выглядывали аккуратные деревянные особнячки. Листва нежно трепетала под едва уловимым дыханием утреннего ветра; теплый воздух, пронизанный душистыми ароматами цветущей глицинии, полнился мелодией, сотканной из деловитого стрекота прячущихся в газонной траве цикад и убаюкивающего жужжания одинокой колибри. Время от времени в гармонию звуков природы врывался задорный смех и веселые выкрики белокурого мальчугана, который вприпрыжку носился по соседнему проулку, запуская ярко раскрашенного воздушного змея.

Весна в Принстоне.

Откуда-то издалека вдруг донесся неясный шум, привлекший внимание мужчины в темных очках. Вытянув шею, он устремил глаза в дальний конец улицы. Из-за поворота на нее влетели на большой скорости три полицейских мотоцикла, за которыми следовала вереница автомобилей. По мере приближения кортежа тарахтение мотоциклетных двигателей усиливалось, перерастая в оглушительный рев. Мужчина вынул сигарету изо рта и загасил ее в стоявшей на подоконнике пепельнице.

— Они на подъезде, — бросил он, повернув голову в глубь комнаты.

— Включаем запись? — спросил другой, ставя указательный палец на клавишу катушечного магнитофона.

— Да, так будет лучше.

Кавалькада автомобилей со скрипом покрышек остановилась на противоположной стороне улицы у двухэтажного белого дома в стиле неогрек с портиком на фасаде. Полицейские в форме и в штатском оперативно распределились, взяв под контроль прилегающую территорию. Крепко сложенный молодец, очевидно телохранитель, распахнул дверцу черного «кадиллака», замершего точно напротив входа в дом. Из лимузина вышел пожилой мужчина с сединой на висках и затылке и начинавшейся ото лба лысиной и поправил на себе строгий темный костюм.

— Вижу Бен-Гуриона, — прокомментировал от окна в доме напротив мужчина в солнцезащитных очках.

— А что наш друг? Еще не «нарисовался»? — по интересовался возившийся с магнитофоном напарник, сожалея, что не может подойти к окну и собственными глазами лицезреть происходящее.

Мужчина в очках перевел взгляд с «кадиллака» на дом. В дверях как раз появилась хорошо знакомая фигура пожилого сутуловатого человека с зачесанной назад серебристой шевелюрой и пышными пепельными усами. С улыбкой на лице он спускался по лестнице навстречу гостю.

— А вот и он, тут как тут!

Из динамиков магнитофона зазвучали голоса хозяина и его гостя.

— Шалом, господин премьер-министр.

— Шалом, профессор.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель. Мне очень приятно принимать у себя знаменитого Давида Бен-Гуриона.

Государственный муж рассмеялся.

— Вы, должно быть, шутите. Это мне чрезвычайно приятно. Не каждый день попадаешь в гости к великому Альберту Эйнштейну.

Мужчина в темных очках посмотрел на напарника.

— Ты записываешь?

Второй глянул на колеблющиеся стрелки индикаторов аппаратуры.

— Да. Не беспокойся.

У дома напротив, расположившись на фоне живого ковра из зеленой листвы и лиловых цветов глицинии, вьющейся по внешней стороне веранды, Эйнштейн и Бен-Гурион во всполохах ярких блицев позировали перед объективами фоторепортеров. Весенний день радовал чудесной погодой, и ученый предложил своему гостю провести беседу под открытым небом, указав туда, где на еще влажной от росы траве стояли деревянные садовые кресла. Фотокорреспонденты и операторы кинохроники запечатлели, как Эйнштейн и Бен-Гурион усаживались, и продолжали снимать, чтобы не упустить какой-нибудь важный момент. Через несколько минут один из сотрудников охраны, раздвинув в стороны руки, приблизился к представителям прессы и попросил их удалиться. Оставшись в саду одни, премьер-министр и ученый, наслаждаясь теплом ласкового солнца, приступили к неспешной беседе.

Звукозаписывающая аппаратура в доме напротив работала исправно, фиксируя на пленке каждое слово собеседников.

— Надеюсь, ваш визит протекает успешно, господин премьер-министр?

— Да, мне удалось заручиться поддержкой и получить значительные финансовые пожертвования, слава Богу. Следующий пункт в маршруте этой поездки Филадельфия, где, по моим ожиданиям, мы получим дополнительные средства. Но, вы же понимаете, денег никогда не бывает достаточно. Наше молодое государство окружено врагами и нуждается в любой помощи, какую ему могут предоставить.

— Израиль существует всего три года, господин премьер-министр. И это естественно, что страна испытывает трудности.

— Но чтобы их преодолеть, профессор, нужны деньги. На одном энтузиазме далеко не уедешь.

Трое парней в темных костюмах, ворвавшись в дом напротив, обеими руками держали пистолеты, нацеленные на двух застигнутых врасплох субъектов.

— Freeze![1]— прорычал один из вооруженных людей. — Мы из ФБР! Не двигаться! Руки вверх и без резких движений!

Человек в солнцезащитных очках и его помощник подняли руки, не выказывая никакого беспокойства. Фэбээровцы, с пистолетами наизготовку, приблизились к ним.

— Лечь на пол!

— А вот это уже лишнее, — спокойно возразил человек в очках.

— Я кому говорю: на пол, лицом вниз! — рявкнул фэбээровец.

— Успокойтесь, ребята, — стоял на своем человек в очках. — Мы из ЦРУ.

Фэбээровец нахмурил брови.

— И можете это доказать?

— Могу. Если мне позволят вынуть из кармана удостоверение.

— Вынимайте. Но без резких движений.

Мужчина в темных очках медленно опустил правую руку и извлек из кармана пиджака «корочку», которую и предъявил агенту ФБР. Документ с круглой эмблемой Центрального разведывательного управления удостоверял, что человека в темных очках звали Фрэнком Беллами и что он являлся оперативным сотрудником первого класса. Фэбээровец жестом приказал своим коллегам опустить оружие и обвел взглядом помещение.