Трюм "А" - Максим Касмалинский

Максим Касмалинский

Трюм "А"

Действующие лица

Даниил Андреев

советский писатель-мистик

Протопоп Аввакум

русский священнослужитель

Жозе Фариа

католический аббат

Вера Фигнер

осужденная за терроризм

Алексей Навильный

осужденный за экстремизм

Иоанн Антонович

император всероссийский

Виночерпий

Торговец

Тюремщик

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Тюремное помещение с рядами деревянных нар. Один угол задернут занавеской, в другом — умывальник и ритуальное ведро «параша». В центре расположен грубо сколоченный стол, вокруг которого в разброс стоят табуретки. Сбоку — закрытая металлическая дверь с маленьким окошком «кормушкой». На стене висит постер голливудской актрисы, достающий нижним краем до пола.

За столом Аввакум, Фариа, Торговец, Алексей и Иоанн играют в карты. Вера долго и тщательно моет кружку у умывальника. Андреев сидит по-турецки на нарах.

АНДРЕЕВ (тревожно). Вера. (Пауза). Вера!

Картежники переговариваются: «Еще семерка… дама… а бубновая!».

Вера!

ВЕРА. Нет веры!

АВВАКУМ (глядя в карты). Бойтесь маловеры…, и ты дщерь высокоумная вельми паче.

Вера подходит к столу и брызжет водой с пальцев на Аввакума.

ВЕРА. Не придуряйтесь батюшка.

АВВАКУМ. Че началось-то? Нормально же общались.

Вера заглядывает в карты Алексея, потом в карты Торговца.

ТОРГОВЕЦ. Не везет мне в картах, повезет в любви.

ВЕРА. Размечтался.

АЛЕКСЕЙ (смотрит в карты, говорит между делом). Долго пытают нашего кореша. Так и не вернется… восьмой узник.

ТОРОГВЕЦ. В случае чего его пайку поделим.

Алексей отбивается и переворачивает карты.

ВЕРА. Встрял!

ТОРГОВЕЦ (встает). Садись! Меняемся.

АЛЕКСЕЙ. Почему? Я отбил.

ТОРГОВЕЦ. Карты может переворачивать только говно. Кто нарушил — переходит… Так что я теперь сажусь на твое место, на дворника, а ты на говно. Палач, принц и король (показывает поочередно на Фариа, Ивана и Аввакума) остаются на своих.

Алексей (пересаживается). И я хожу, да? (бросает карту на стол).

ФАРИЯ (подбрасывает). Это вам не преферанс.

ИВАН (тоже кидает карту). И не фараон, да?

ВЕРА. В самом деле! Играли бы во что умное. Серьезные люди, а в «Короля и говно» режутся.

ИВАН. Зато весело.

ТОРГОВЕЦ. Бито! Лёха, прибирай. (Ходит на Фариа) сон мне тут приснился… мутный. Я реализую хлебобулочные… (подкидывает карту). Такая зерновая сделка, что условия ее — носить хлеб на голове. Савишь лотки деревянные на макушку… и погнали. Что бы это значило, Жозе?

ФАРИА. По снам у нас Данила — толкователь.

ВЕРА. Какой Данила?

АВВАКУМ. Заточник.

ВЕРА. Какой Данила?

ИВАН. Толкователь сей умом поврежден. «Мене, текел, фарел» на кремлевской стене…. И привет, пишите письма.

АНДРЕЕВ (подходит к столу). Огненные буквы на стене — знак верный.

ВЕРА. А я думаю, какой Данила, какой плеер?

ТОРГОВЕЦ. Плеймейкер.

ВЕРА. Да какая разница?!

АНДРЕЕВ. Огненные буквы — знак! Даже группа картежников имеет свой эргрегор. А страна — тем более. Нужно просто уметь считывать информацию, содержащуюся в биополе, созданном коллективным разумом.

ВЕРА (недовольно). Ну, началось (уходит, скрывается за занавеской, кричит оттуда). Если что, я у себя!

АЛЕКСЕЙ. Антинаучная теория.

ФАРИА. А наука — антицерковная штука. Религия по сути — антимифология. Все на свете можно определить через отрицание.

АЛЕКСЕЙ. Фашизм есть антилиберализм.

ФАРИА. Это мелочи. (Торговцу) все? Бито. (Ивану) ваше высочество козырная дама (кидает карту). Туз и король вышли. Пожалуйте на говно.

Пересаживаются.

АНДРЕЕВ. (Аввакуму). Небесная Святая Русь! Разве это не создано совокупным волевым зарядом всех русских людей, богоизбранным народом? Выше рожденная монада, народоводитель русской метакультуры — это божественный замысел.

АВВАКУМ (не отрываясь от карт). Господу больше делать-то нечего, как разбираться в человековых шайках.

АНДРЕЕВ. Россия по-вашему — шайка?

ФАРИА. Даже Португалия для Неба — мелкое сообщество.

ТОРГОВЕЦ. В семьдесят четвертом веке уже Россия — крупная держава. А Португалия распалась.

ФАРИА (равнодушно). Бывает. (Подглядывает в карты Аввакума). Можно подумать что-то не распалось.

ТОРГОВЕЦ. А семьдесят четвертый век — это двадцатый от Рождества Христова.

АВВАКУМ. Ишь ты! Посчитали. (Презрительно) математики! Откуда ж узнали-то?!

АЛЕКСЕЙ (собирает карты, тасует). Все даты — условность.

Андреев согласно кивает, он все это время медленно ходит туда-сюда, заложив руки за спину.

ФАРИА. Я вам больше скажу, все цифры — условность. Интересный факт, в Парагвайской губернии живут у нас индейцы гуарани. И с этим племенем проводили опыт мои товарищи…

АВВАКУМ (поднимая палец вверх). Иезуиты!

ФАРИА. Ну да, товарищи. Коллеги по Ордену.

ТОРГОВЕЦ. А что за опыт? Над живыми людьми?

ФАРИА (игнорируя вопрос). Так вот! В цивилизации индейцев отсутствуют цифры и числа. Счёт, как таковой. Они в принципе не могут сказать, что… вот три дерева. Индеец скажет — кривое, больное и то, где ветка, с которой Соколиный Хвост упал и заплакал. У него не пять детей, а Мая, Яя, Хая, Шу и Жабий рык — самый маленький.

ТОРГОВЕЦ. Так не бывает. А как покупать и продавать без цифр? Нет, невозможно.

ИВАН. Считать. Если бы я не мог считать, то кошмар! Нельзя без смысла сути, да? Нельзя. Моргаешь и считаешь, моргаешь и считаешь, четыре тысячи морганий в час. Четыре тысячи просветов, четыре тысячи побегов…

ФАРИА. Тем не менее, живут-выживают в сельве. Индейцы-гуарани, да… А если их культура разовьется до нужного уровня, то я представляю, как бы выглядела формула ньютоновских законов — ха-ха-ха! — мешок разноцветных ленточек и камешков. Удивительное сознание.

АВВАКУМ. У нас-то так же. Вогулы, зыряне — народы странные. Нам европейцам непонятные.

АЛЕКСЕЙ (бьет рукой по столу). Так вы признаете, что