Таня. Серия «Знакомые лица» - Татьяна Краснова

Часть I Месяц в деревне

Герой нашего времени

— МОЯ жизнь, чё хочу, то и делаю, — огрызнулся подросток лет двенадцати, кубарем скатившийся с грузового состава, который внезапно затормозил.

Пожилая дама с розовым зонтиком, шедшая по тропинке вдоль железной дороги, всплеснула руками.

— Как это — твоя? А как же поколения, которые передавали по цепочке твою будущую жизнь — начиная с пещерных людей? Ты только представь: они должны были пережить все войны и эпидемии, и голод, и смуты, и татарскую орду. Им было не миновать ни одной эпохи и ни одного исторического катаклизма, раз уж ты родился! Они проявляли чудеса стойкости — и тут тебя потянуло на подвиги!

Пока дама сообщала, что она врач, и рассказывала про отрезанные здесь, на железке, руки-ноги-головы, упавший поднялся, отряхнул драную джинсу и двинулся вперед, не оглядываясь.

— Да что вы время тратите, это же зацепер, они все придурки, — прозвучал еще один голос — громкий и насмешливый.

Мальчишка обернулся и увидел девицу старшего школьного возраста. Рыжую, точнее, оранжевую, как апельсин.

— Дура рыжая, — утвердил он и прибавил шагу.

Ответом ему был обидный смех.

— Всего доброго, молодые люди, не ссорьтесь, — пожелала старушка.

Апельсин ее окликнул:

— В сторону Белой Горки, к дачам, я правильно иду?

Розовый зонтик начал многословно объяснять, что еще не изучил все здешние места и может ошибиться, что посещает лекции по краеведению, но про Белую Горку им еще не… Зацепер обернулся и перебил:

— Неправильно. — И грязный палец указал другое направление.

Обрыв

ГОРА поднималась уступами, словно гигантскими ступенями, которые заросли гигантскими же лиственницами, кленами и ясенями. Было похоже на сильно запущенный парк. Апельсиновая девчонка остановилась, переводя дух. Откуда-то сверху раздался голос-колокольчик:

— Можешь вот так постоять? Постой еще немножко, пожалуйста!

— Я только и могу — стоять. Или упасть и не встать. Это Эльбрус, а не Белая Горка!

— А это и не Эльбрус, и не Белая Горка. Дачи совсем в другой стороне. Здесь городской парк начинается. Ты, наверно, не здешняя?

— Да уж, ожидала я чудес, — мрачно проговорила апельсиновая девочка. — В Белогорске моя мама родилась. Я про него сопли-вопли всё детство слушала. Судя по восторгам, здесь должны быть принцессы, феи, эльфы…

Она разглядела среди веток на обрыве фигуру с карандашом в быстро-быстро двигающейся руке.

— Поднимайся сюда. Передохни на лавочке. Мне нужно твоё лицо. Тебя как зовут?

— Юля. А тебя?

Юля одолела последнюю вертикаль и оказалась под двумя березами, которые росли в обнимку на самом краю.

Перед ней сидела принцесса. У нее были огромные голубые глаза и золотистые волосы, кольцами разбросанные по плечам. Если бы собственные Юлины волосы потеряли красноватый оттенок, побледнев до золотистого, а веснушки исчезли, а нос утончился, а рот уменьшился, то и она стала бы похожа… Апельсиновая девочка тряхнула головой и вернулась в реальность.

— Марина, — представилась принцесса, не переставая работать карандашом.

Юля присела рядом, заглянула в рисунок, прочитала на подложенной под него книге название:

— «Поллианна». А, это про рыжую девчонку, которая играла в радость. А ты ее и рисуешь? И тут как раз я, тоже рыжая? Но это же детская книжка, я ее в четвертом классе читала.

Марина была как раз принцессного возраста, на вид лет семнадцати.

— А мне двадцать, — уточнила она. — Но захотелось перечитать. Знаешь, как в одном стихе: только детские книги читать, только детские думы лелеять, всё большое надолго развеять, из глубокой печали восстать.

— Это из какой же печали? — поинтересовалась Юля бесцеремонно: раз ее используют, заставляют позировать, то чего церемониться. Но художница сказала только:

— Хотела вспомнить, как играть в радость. Воспользоваться способом Поллианны, раз само по себе ничего не радует. А книжка, видишь — без картинок, и я решила это исправить. Мне до сих пор кажутся несправедливыми две вещи: что у взрослых нет каникул на всё лето и что для них делают книжки без картинок.

— Ты художница?

— Нет.

— Ну, учишься?

— Тоже нет.

Юля вытянула шею, еще раз заглянула в рисунок — выходит очень даже хорошо. Видимо, лицо у нее было недоверчивым, и Марина пояснила:

— Я и в художественную школу не ходила, хотя она тут есть. Мне в детстве вообще не хотелось рисовать. Я читать любила и еще цветы в нашем саду выращивать — там было только моё царство, никто не мешал. А потом я увлеклась флористикой: одна знакомая делала картины из цветов и меня научила. Только у меня не хватало терпения. Надо какой-нибудь элемент подобрать из растений, а я возьму и подрисую, так же быстрей. Вот и началось…

— Значит, это хобби, — постановила Юля.

Принцесса погрустнела:

— Ну да. А учусь я на юриста. Папа юрист, и мама была… И мне казалось естественным на юрфак поступать. Папу послушать: не работа — поэма…

— А оказалось, муть какая-нибудь? — спросила Юля без всякого сочувствия.

— Очень скучно, — призналась Марина. — То есть не учиться даже, а на работе. Папа меня в свою контору взял. Я сейчас, после сессии, бумажки там перебираю, отношу их из кабинета в кабинет, на компе что-нибудь делаю.

— Так это и есть глубокая печаль? — догадалась Юля.

— Каждый день жду, когда это кончится и начнется настоящая жизнь. А когда подумаю, что ВСЯ жизнь из этого и будет состоять…

— Так бросай.

— Ну, нельзя же так сразу… Я еще только начала…

— Можно, — отрезала апельсиновая девочка. — Или ты там наковыряла какую-нибудь радость? Типа хорошей зарплаты?

— Нет, радость — вот она, — Марина пошевелила свой листок. — Спасибо, что помогла. Ты так вовремя появилась. Прямо из книжки выскочила. Только до Белой Горки отсюда далеко. Что ж тебя никто не встретил? У тебя ведь здесь родственники, наверное?

— Сама дойду, — ответила Юля, поднимаясь и вспоминая гада-зацепера, пославшего ее не в ту сторону. — А родственникам, то есть деду, будет сюрприз.

Витязь в тигровой шкуре

НА ЦВЕТУЩЕЙ поляне под сосной стоял дом со множеством флюгеров на крыше. Юля разглядела флажок с тремя языками, кота с выгнутой спиной, ключ, петушка, дракона и корабль под парусами. Были еще какие-то, но их заслоняли трубы и башенки.