Библиотека утрат и находок - Федра Патрик

Марта даже рот приоткрыла.

– Зельда была замечательная. Яркая, веселая и всегда…

Лилиан покачала головой.

– Иногда, Марта, – сказала она, взявшись за ручку двери, – людям проще помнить все не так, как оно было на самом деле.

С набережной из павильона с игровыми автоматами доносились приглушенные электронные биты, но на улице, где располагались «Прочитанные и букинистические книги Чемберлена», оказалось тихо, если не считать двух чаек, орущих и хлопающих крыльями над оброненным кем-то пакетиком чипсов.

По словам Сьюки, магазин был новым, но рамы и дверь, выкрашенные в цвет утиного яйца, и полукруглая серебристая надпись на большом оконном стекле делали его на пару веков старше.

Выбитая из колеи после неприятного объяснения с Лилиан, Марта никак не могла отдышаться. Потерла грудь, которую снова сдавило. Что-то в глазах сестры мелькнуло такое, что заставило Марту усомниться, правильно ли она поступает.

Из них двоих Лилиан была младшей, но всегда верховодила. Едва ее привезли домой с фиолетовым, как у всех новорожденных, личиком, как она тут же завела свои порядки. Спала и ела когда вздумается, и остальным членам семьи приходилось под нее подстраиваться.

Томас обожал новорожденную дочь. Ворковал над ней, гордо, грудь колесом, вышагивал с коляской, демонстрировал Лилиан всем друзьям и соседям. Зельда купила забавные игрушки, но ни одну из них он не дал положить в кроватку.

Марта признавала, что сестра, с ее снежными волосами и голубыми глазами, была красивым ребенком. Но отец так подчеркнуто восхищался Лилиан, что Марта на ее фоне чувствовала себя уродиной.

Помедлив у входа в магазин, она решительно вздернула подбородок. До закрытия оставалось всего несколько минут, пора было осуществить то, зачем ее сюда привело наитие. Она повернула медную ручку и вошла.

Звякнул медный колокольчик, и Марта чуть не воспарила от пьянящего запаха кожи, картона и чернил. При виде полок, выстроившихся от пола до потолка, глаза у нее широко распахнулись. Книг были сотни, а может, тысячи, некоторые подержанные, некоторые с виду совсем новые.

Заметив на столе скомканную салфетку и фломастер без колпачка, она с легким неодобрением поморщилась. Еще там были кучка фантиков, несколько колец для ключей и пластиковый мопс с кивающей головой. У нее дома тоже, конечно, тесновато, но в этом магазине царила полная неразбериха, здесь явно стоило бы хорошенько все систематизировать.

Опираясь на полки, вверх, докуда хватало глаз, уходила высокая деревянная приставная лестница. На ней, развернутые носками к Марте, виднелись чьи-то ноги в красных тапках с монограммой. Пальцы на ногах шевелились, словно их обладатель слушал музыку, которая звучала лишь для него. Ноги шагали вниз, перекладины под ними скрипели и гнулись.

Владельцем красных тапок оказался высокий круглолицый мужчина. Песочного цвета волосы, подернутые на висках сединой, были откинуты со лба. Черную рубашку-апаш и серый костюм, мешковато висевший на его крупной груди, дополнял красный шелковый шарф. Бросались в глаза четыре ярких значка. На одном была какая-то книга, на другом – надпись «Продавца книг хватит на много романов (и не только книжных)». Марте бросились в глаза его рука – такая большая, что с легкостью обхватывала несколько книг, – и чернильное пятно на щеке.

Марта указала себе на лицо:

– Вы испачкались.

– О. – Мужчина сгрузил книги и потер лицо шарфом. – Регулярно нахожу синяки в неожиданных местах… но это лишь типографская краска от книг и газет. Вот, – торжествующе объявил он. – Так лучше?

Теперь щека была синяя, как джинсы.

– Думаю, нужно перед зеркалом.

– Вряд ли у меня найдется зеркало.

Марта вынула из сумочки потрепанную книжицу и поискала глазами свободное место на столешнице.

– Полагаю, это для меня оставили вы?

– А! Вы, наверное, Марта.

Оуэн улыбнулся и протянул ей руку.

Марта колебалась. Ей нравилось помогать посетителям библиотеки, но физического контакта она избегала. Много лет самое интимное, что с ней происходило, это сопровождение родителей от кресла до кровати. Она протянула руку и, слегка сжав его ладонь, сразу ее отдернула.

– Могу я узнать, как эта книга к вам попала и как вы меня нашли?

Оуэн взял книгу бережно, как покалеченного птенца.

– Ее принес один знакомый книготорговец, хотел отреставрировать. Но она была в таком плохом состоянии, что это стало бы слишком дорого. Когда я назвал цену, он махнул рукой. Я дал ему десятку и намеревался вынуть и продать отдельные иллюстрации. Но потом меня накрыло чувством вины.

– Вины?

– Рука не поднимается рвать книги… даже те, которые уже не спасти. В итоге я все равно их храню. При этом не могу их продать. – Он понизил голос до шепота. – Хотя, оглядываясь назад, подозреваю, что моих жен это весьма огорчало. – Марта захлопала глазами: интересно, сколько же раз он был женат? А по виду и не скажешь, что Генрих VIII. – Листая книгу, – продолжал Оуэн, – я обнаружил посвящение вам, а ваше имя встречалось мне на библиотечных проспектах. В телефонном справочнике всего одна Марта Сторм… значит, это и есть вы.

– Вчера вечером это вы были у входа в библиотеку? – хмуро спросила Марта.

– Скорее всего, я.

– Я окликнула вас, но вы исчезли.

– Правда? Не слышал. Мы с сыном – он ждал меня в машине – опаздывали на футбольный матч. В библиотеке шла встреча с автором или что-то в этом роде, так что я просто оставил книгу у двери.

– Встреча отменилась. На плакате было об этом написано.

– Ох. – Оуэн почесал голову. – Кажется, я был без очков.

Его фразы показались Марте такими же сумбурными, как и весь его магазин. Он начинал говорить, а потом вдруг задумывался, словно ему приходилось в буквальном смысле ходить и подбирать слова.

– Где ваш знакомый взял эту книгу? – спросила она.

Оуэн почесал голову, отчего волосы на макушке встали дыбом.

– Надо будет спросить у него либо проверить мои записи… Я такие вещи записываю… иногда.

Марта ждала, что он приступит к поискам, но он не сдвинулся с места.

– Вас, похоже, что-то расстроило… или озадачило, – заметил он.

Марта обхватила запястье и задумалась, говорить ему о том, что это за книга, или не стоит.

– Посвящение внутри написано моей бабушкой, Зельдой, – произнесла она. – Но там стоит дата, а бабушка умерла на три года раньше. И сказки в книге тоже… хм, личные.

Оуэн склонил голову набок.

– Не уверен, что вполне вас понимаю.

– Ммм… – Марта уже ругала себя за это последнее уточнение.

– Мне можно рассказать все. – Оуэн воздел правую руку с оттопыренными тремя пальцами. – Мы, книжные торговцы, даем обет хранить тайны.