Занимательная эспрессология - Кристина Спрингер

- Только мне этот проект кажется дурацким или тебе тоже? - Я развернула стул так, чтобы оказаться лицом к лицу с Кэмероном Уайтом. Профессор Монро задала нам написать биографию кого-нибудь из одноклассников на пять-восемь страниц. Поскольку мы с Кэмероном сидим рядом, то решили заняться этим вместе.

- Мне, например, - сказал Кэмерон с серьезным лицом, - интересно узнать все твои мрачные тайны.

Несколько секунд я смотрела на него, не зная, что ответить.

- Ты же не ждешь, что я выдам тебе свои секреты? - промямлила я в итоге.

- Тебе придется предоставить мне какой-нибудь хороший материал для работы. Я же хочу получить высший балл по английскому. - Он усмехнулся моему встревоженному виду.

- Ни за что! - Я нервно хихикнула. - И вообще, я первая задаю вопросы.

Постукивая ручкой о тетрадь и сжав губы, я изучала Кэма. Вообще-то, он довольно симпатичный. Правда, он несколько грубее, чем большинство парней, к которым я привыкла Его легче представить бодро пробирающимся по какой-нибудь дикой тропе, чем сидящим в поезде надземки. Но у него красивые синие глаза, а когда он смеется - а он делает это часто, - его лицо как будто освещается изнутри.

- Что-то ты долго придумываешь вопросы. Боишься меня?

- Просто пытаюсь придумать что-нибудь интересное. Пока начну с сегодняшнего дня, а потом поговорим о более ранних годах, если ты не против.

- Конечно, не против. Валяй.

- О'кей. Итак, вопрос первый: почему ты решил пойти в общественный колледж Энтони Картера?

- Хороший вопрос, - кивнул Кэм, и я слегка расслабилась, готовая записывать. - Вообще-то я уже поступил в Университет Индианы, который входит в десятку лучших университетов США. У них отличная подготовка в области финансов - кстати, это моя специализация, - и я всегда хотел учиться именно там.

- И что же случилось?

Дело в том, - произнес он после долгой паузы, - что в августе у моей мамы обнаружили рак груди.

- Ой, прости! - От неожиданности я уронила ручку.

Сейчас она поправляется, - продолжил он. - Но, кроме меня, у нее никого нет, и сейчас я ей очень нужен. Она с трудом перенесла химиотерапию. Теперь я живу с ней, помогаю и учусь рядом с домом.

- Ты - лучший в мире сын!

Он пожал плечами:

- Моя очередь. Какой кофе ты предпочитаешь?

- Что? - улыбнулась я. - Ты шутишь? Ты напишешь об этом в моей биографии?

- Обязательно. - Он поднес ручку к бумаге, готовый записать ответ. - Мне правда очень интересно. Ты мне уже сказала, что работаешь помощником управляющего в Wired Joe's за углом, поэтому я думаю, что ты разбираешься в кофе.

- В определенной степени - да. Но именно потому, что я много знаю о кофе, мой любимый напиток вряд ли понравится всем. Это очень индивидуально.

- Я жду. - Он изобразил нетерпение.

- Большой обезжиренный мокко со льдом, без взбитых сливок!

Он действительно записывает мои слова.

- Гм, интересно. - Кэм принялся изучать только что сделанную запись.

Я сама давно анализирую, что пьют люди, и мне неприятно, когда кто-то анализирует мой любимый напиток, Именно в этот момент профессор Монро сказала, что занятие окончено и мы свободны. Я взглянула на часы: до работы оставалось пятнадцать минут.

- У меня все еще нет материала для сочинения о тебе, так что, похоже, придется нам поработать после уроков.

- Может, как-нибудь встретимся?

- Конечно. - Я записала адрес своей электронной почты в верхнем углу его тетради. - Дай мне свой мейл на всякий случай.

Кэм записал свой электронный адрес в моей тетрадке.

- Когда нам надо сдать этот проект? - вяло поинтересовалась я.

- В следующую среду. У нас всего неделя, так что надо встретиться как можно скорее, - отрезал Кэм.

- Давай в воскресенье днем. До четырех я работаю. Можешь подойти ко мне, в Wired Joe's, поработаем за столиком.

- Отлично. - Он бросил книжки в рюкзак. - Увидимся!

- Увидимся, - ответила я, застегивая коричневую куртку - подделку под дизайнерскую вещицу (интересно, кто может позволить себе настоящие дизайнерские вещи?).

Когда я была уже у двери, пришла эсэмэска: «Джейн, приходи срочно. Эм». «Работа в 15», — набрала я в ответ. «Это правда срочно», - гласила ее следующая эсэмэска. «Иду», - ответила я и кинула телефон в рюкзак.

* * *

Я пробежала три квартала от школы до Wired Joe's и сообщила Дереку, что опоздаю по причинам лично-женского характера. «Фу, как вульгарно!» - было написано на его лице. Объяснение «У меня месячные» проходит с каждым неженатым школьным учителем, - что ж, приятно узнать, что и вне школьных стен оно работает не хуже. Я снова побежала - теперь через шесть кварталов, к дому Эм. Я позвонила в домофон, Эм молча открыла. Дверь в квартиру была не заперта, мать Эм, как обычно, была на работе, - так что я прошла прямо в спальню Эм.

«Пора... бы... заняться... спортом», - бормотала я, пытаясь унять сердцебиение, дрожь в коленях и боль в боку. Отдышавшись, я посмотрела на подругу. Она без сил лежала на кровати и - о боже! - ревела.

Я никогда не видела Эм плачущей. За семь лет нашей дружбы мне часто приходилось плакать, и она всякий раз меня утешала. По крайней мере, так было до этого дня. Я села на кровать рядом с ней:

- Эм, что стряслось?

Эм, оторвав голову от подушки, посмотрела на меня. Ее лицо опухло от слез.