Горизонт - Патрик Модиано

Оказавшись здесь впервые, он ощутил неподдельный страх, когда около полуночи в прихожей открылась и захлопнулась дверь, а затем послышались голоса вернувшихся супругов Ферн. Он смотрел на Маргарет во все глаза и понял, что паника передастся и ей, если он немедленно не вернет себе прежнее самообладание. Он направился к двери гостиной навстречу входящим хозяевам. И, словно с вышки прыгнув, протянул им приветственно руку; они мгновенно его успокоили, вежливо пожали ее по очереди. Он испуганно пролепетал:

— Жан Босманс.

Они были такими же несокрушимо серьезными, как их дети. И точно так же ничему не удивлялись, а появлению Босманса всего менее. Едва ли они расслышали, как его зовут. Профессор Ферн пребывал в высших сферах теоретической науки и не снисходил до пошлых мелочей повседневной жизни. Его жена, женщина с короткой стрижкой, холодными глазами, резкими движениями и отрывистой речью, тоже не уделяла им внимания. Но все, что смутило Босманса при первом знакомстве, позднее стало внушать ему уважение и доверие, — он даже решил, что эти люди смогут ему помочь.

— Андре вдоволь позанимался математикой? — спросил профессор ласково.

Босманс никак не ожидал от него подобной мягкости.

— Да, мсье.

— Я заметил, — взволнованно заторопился Босманс, — что он пишет на полях учебника свои замечания… В таком юном возрасте это сногсшибательно!

Профессор с женой пристально посмотрели на него. Может быть, им не понравилось слово «сногсшибательно»?

— Андре всегда увлекался математикой, — все так же ласково заметил профессор, — в способностях сына он явно не находил ничего необычного, тем более «сногсшибательного».

Мэтр Сюзанна Ферн приблизилась к Босмансу и Маргарет.

— Желаю всего наилучшего, — проговорила она, слегка кивнув им и вежливо улыбнувшись.

Затем она удалилась. Профессор, в свою очередь, пожелал им всего наилучшего с тем же вежливым безразличием, что и супруга, но в отличие от нее еще раз пожал им обоим руки и тоже ушел через вторую дверь в глубину дома.

— А все-таки странно, — сказала Маргарет, когда они остались одни. — Представь, мы могли бы просидеть у них в гостиной всю ночь… Им все равно, они бы и не заметили… Что ни говори, они не от мира сего…

Нет, у него скорей сложилось впечатление, что им чуждо пустословие и жаль терять время по пустякам, несущественным и ненужным. Босманс представил, как в дальней комнате, отведенной под столовую, даже во время еды вся семья сохраняет глубокомысленную серьезность. Детей за столом экзаменуют по математике и философии, на любой вопрос они отвечают четко, с преждевременной взрослостью вундеркиндов-музыкантов. Босманс догадывался, что профессор и мэтр знакомы со студенческих лет. Вот почему на их отношениях лежал отпечаток грубоватой простоты. Очевидно, этих людей сроднило полное взаимопонимание в области интеллектуальных пристрастий и старинное студенческое товарищество, хотя они до сих пор шутливо обращались друг к другу на «вы».

Раз, выходя из их дома ночью в тихий сквер улицы Обсерватории, Босманс насмешил Маргарет, проговорив с важностью, будто совершил великое открытие:

— Нет, глупостью они не блещут.

Он посоветовал ей сказать, что он ее брат. По его мнению, чете Ферн претили романтические отношения между мужчиной и женщиной, если они не выливались в плодотворный длительный обмен мыслями. Тем не менее он относился к профессору и его жене с глубоким уважением; они символизировали для него такие понятия, как «Правосудие», «Право», «Правда». Однажды Маргарет и Босманс как всегда беседовали в гостиной; она уже уложила детей и по его настоянию в виде исключения разрешила им почитать в постели не час, а целых два.

— Мы должны попросить их о помощи, — говорил Босманс.

Она задумалась. Кивнула:

— Да… Пожалуй, стоило бы…

— Не о помощи даже, — продолжал Босманс, — скорее, о защите, они ведь адвокаты…

Один раз он пошел к детям вместе с Маргарет и увидел, как они лежат в одинаковых кроватях, каждый со своим учебником. Проведав их, Маргарет и Босманс отважились обойти профессорскую квартиру. Небольшая комната была отведена под библиотеку; на полках стояли книги по праву и другим гуманитарным наукам. На одном из стеллажей — собрание пластинок с записями классической музыки. В левом углу — проигрыватель и диван. Несомненно, в свободную минуту профессор Ферн и мэтр Сюзанна, сидя рядышком на диване, слушали музыку. В их спальню, соседнюю с библиотекой комнату, Босманс и Маргарет не решились войти. За приоткрытой дверью разглядели две такие же одинаковые кровати, как у детей. Тихо вернулись в гостиную. И тут-то Босманс ощутил, что они с Маргарет в полной мере предоставлены самим себе. Как резко отличалась жизнь профессора и его супруги, жизнь их детей, уютная тихая профессорская квартира от того, что ожидало Маргарет и Босманса снаружи, подстерегало их, готовилось напасть… Здесь можно на время передохнуть, почувствовать себя в безопасности, как в бывшем кабинете Люсьена Хорнбахера, где он лежал после полудня на тахте, покрытой темно-синим бархатом, листая каталог издательства «Песочные часы», или сидел за столом с зеленой тетрадью и пытался что-то написать. Нужно было собраться с духом и попросить у четы Ферн совета или даже профессиональной помощи. Но как опишешь им женщину с огненно-рыжими волосами и священника-расстригу? Даже если Босмансу хватит красноречия, они не поверят, что подобные персонажи существуют на самом деле, и им будет неловко смотреть ему в глаза. А что из себя представляет Бойаваль, о котором Маргарет не решается сказать ничего определенного, — Бог весть… Нет, ни у нее, ни у него нет на свете никаких защитников. Нет родных. Нет прибежища. Маленькие люди, одинокие, неимущие. От собственной малости у него кружилась голова.

* * *

Как-то раз вернувшиеся ночью из гостей профессор с супругой показались Босмансу не такими недосягаемыми, как прежде. Входя в гостиную, они приветливо заговорили с ним и Маргарет.

— Наверное, вы устали? — осведомился профессор Ферн с неизменной ласковостью.

Босмансу почудилось, будто и его жена смотрит на них благожелательнее.

— Нет, что вы… Ничуть, — отозвалась Маргарет с широкой улыбкой.

Профессор обернулся к Босмансу:

— Вы, вероятно, учитесь?

Босманс ответил не сразу, он замер, онемев от робости. Боялся, что скажет не то и мгновенно сам устыдится своих слов.

— Нет, я работаю в одном издательстве.

— Неужели? В каком же?

И Босманс почувствовал, что профессор с женой проявили заботу о них лишь из вежливости. Остановились побеседовать с ним и Маргарет просто по пути в свою комнату.

— В издательстве «Песочные часы».

— Не знаю такого издательства, — отрезала мэтр Ферн — Босманс и раньше замечал, что она резковата.

— На самом деле не в издательстве даже, а в книжном магазине…