Роковой круиз - Жаклин Митчард

Проснувшись, Трейси никак не могла понять, какой нынче год, уж не говоря о времени суток. Похоже, пока она спала, история повернула вспять.

Рядом с ней лежала Камилла, и не просто на кровати, а на ее половине, чтобы быть поближе к матери. Черные волосы Кэмми разметались по белоснежной простыне, вызвав у Трейси невольные ассоциации с волшебными сказками о спящих принцессах. Трейси не знала, сколько времени она спала. Но часы на туалетном столике показывали совершенно невероятные цифры: два часа дня. Джим придет через час. Кэмми улеглась рядом с ней и, видимо, как и Трейси, заснула, словно кот на солнышке. Стараясь не шевелиться, Трейси изучающе осмотрела дочь. Камилла переоделась в розовые штаны от школьного спортивного костюма и футболку Теда, которая была ей велика. Одежда для депрессивного состояния. Под глазами проступили красные пятна — очевидно, она натерла их кулаками.

Кэм была здесь не случайно. Трейси потрясла дочь за: плечо.

— Мне надо вставать и собираться, но что случилось, Кэм?

— Ничего. — Кэмми притворно зевнула. Девушка не спала. Она делала то же самое, что и Трейси, когда на нее наваливались неразрешимые проблемы: пыталась поплотнее закрыть глаза и отключить мозг, доводя себя до бессознательного состояния.

— Рассказывай, — теребила ее Трейси, — я скоро уезжаю.

— В общем, тебе не о чем беспокоиться, — срывающимся голосом произнесла Кэмми. — Я не беру отпуск, а возвращаюсь в колледж.

— Что?.. Хорошо. Но почему?

— В общем, я проверила свою почту...

— И...

— И Трент говорит, что я не виновата, бла-бла, что я само совершенство, бла-бла, если бы он мог раздвоиться и жить двумя жизнями, бла-бла...

— Если ты мне расскажешь все как есть, хуже не станет, Кэм.

— Он вернулся к этой белобрысой, отвратительно богатой сучке из загородного клуба, к своей бывшей подружке, мама! И не сейчас! Раньше! Они, видишь ли, этообсудили! Могу себе представить, как они этообсуждали во время весенних каникул, а потом он еще явился к нам на обед! Сейчас Трент мне написал, что он видит, как серьезно я настроена... на путешествие, поэтому просто обязан сказать мне правду...

— По электронной почте, трусливое дерьмо.

— Я не хочу об этом говорить.

— Я тебя понимаю.

— Спасибо, мама, — ответила Кэмми. Трейси была уверена, что в следующий раз она услышит эти два слова, когда Кэмми впервые попросит ее посидеть с внуком. Еще один поворот на сто восемьдесят.

Трейси осторожно обняла Кэмми, и дочь без всякого стеснения подалась назад, прижавшись спиной к груди матери, а потом начала плакать. Трейси тоже начала плакать. Из уголков ее глаз потекли аккуратные осторожные ручейки, которым она не позволяла превратиться в рыдания, чтобы не выдать себя и не разрушить этот драгоценный момент близости.

— Как я могу тебе помочь? — наконец спросила она.

— Никак.

— И все же... Что ты думаешь насчет... поездки на Виргинские острова?

Кэмми молчала.

— Не знаю. Мне кажется, я буду стервой, — наконец про-изнесла она.

— Кэм, ты можешь пообещать себе, что подождешь с этим до возвращения. Поехали. Спроси у своего отца, какой стервой я иногда бываю. Он говорит, что десять дней в году ему хочется держать меня в ящике и кормить через окошко. Ты ведь чувствовала, что этот... разрыв приближается. Не так ли?

— Не доставай меня. Ты, блин, слишком хорошо все понимаешь. Ни дать ни взять, психоаналитик.

— Я твоя мать. Это одно и то же.

— Есть и дерьмовые матери. Мать Трента — настоящая сука. Когда он был маленький, ее никогда не было дома на мыходные. Однажды она оставила сына с няней и уехала с его отцом и друзьями на Гавайи отмечать Рождество! Но Трент ее обожает.

«Обычное дело», — подумала Трейси, мысленно перебирая п памяти десятки детей, с которыми она росла. Родители заботились о них примерно так же, как дворовые собаки заботятся о своих щенках, а дети платили им безмерной преданностью.

— Давай узнаем, что по этому поводу думает папа. Он сейчас в офисе. Он приедет, чтобы отвезти меня в аэропорт.

— Как насчет Оливии и тети Холли?

— Они будут счастливы, когда узнают, что ты едешь с нами. — Трейси с трудом удержалась, чтобы не скрестить пальцы за спиной. Она понятия не имела, как отреагируют ее подруги. — Я звоню папе.

Как оказалось, звонок Джиму не стоил затраченных на сам звонок денег. Если бы Камилле вздумалось покорить К-2[5], Джим тут же помчался бы покупать альпинистские очки. Продолжая разговаривать с мужем, который уже собирался покидать офис, Трейси торжествующе помахала Кэмми.

— Начинай готовиться к отъезду. Вот список. Тебе нужна гора вещей. Солнцезащитный крем. Ветровка...

— Мам, все мои вещи влезут в сумку. Можно мне взять спортивную сумку Теда? Одну из них?

— Вряд ли все вещи поместятся в сумке.

— Нет, мне нужно мало одежды, — настаивала дочь. Заметив, как вытянулось лицо Трейси, она сказала: — Ну чего ты? Я возьму сарафан. Возьму ветровку. Но если ты собираешься устроить инспекцию моей одежды, мне, наверное, не стоит ехать с вами.

— Конечно, стоит! — воскликнула Трейси, думая: «Ну почему я уступаю? Избалованная паршивка!»

В глубине души промелькнула тень сожаления: вряд ли в присутствии Кэмми она с подругами сможет обсуждать какие-то вещи. Но Кэм, скорее всего, не будет мозолить им глаза, а предпочтет поджариваться на палубе, как сардина в масле, с приклеенным к голове плеером.

— Мы классно проведем время, малышка.

— Во всяком случае мне не придется сидеть здесь, плакать и поглощать батончики «Дав», пока он будет танцевать в клубе с... Бритт. Не представляю, как можно назвать своего ребенка Бритт...

— А ты не унываешь, Кэм. Или просто прикидываешься?

— Я прикидываюсь.

— На твоем месте я бы так не смогла...

— Это потому, что ты слабая, — ухмыльнувшись, заявила Кэм.