Финское солнце - Ильдар Абузяров

К себе в невольные аккомпаниаторы Рокси каждый вечер брал вентиляционные шахты и канализационные трубы. Такой вот вокально-инструментальный джаз-бэнд-ганг. В простонародье ВИЗГ.

Но сегодня ушей Кайсы не достигают ни сладкие переливы гитары Рокси, ни его признания. Сегодня в джаз-бэнд Рокси будто влился кто-то четвертый – незваный и непрошеный ударник. Кайса даже не догадывается, что этот темпераментный ударник – мученик-доходяга Упсо, притаившийся в соседней квартире.

«Да, кто-то крепко отравился в баре, – думает Кайса. – Сильно перебрал. Наверняка это пошел в загул крепыш Урко!»

Кайса старалась соблюдать режим и ложилась рано, ибо здоровый, полноценный сон помогает сохранять красоту. Но сегодня бэки канализационных труб и утробный ударник не давали сомкнуть глаз. К тому же и холодильник начал подпевать голосом Уитни Хьюстон. Наворочавшись в постели, Кайса решается спуститься в бар и принять участие в бурном веселье. Полчаса у нее ушло, чтобы накраситься. Еще полчаса, чтобы выбрать платье.

За это время Рокси успел изрядно набраться. Обладая идеальным слухом, он тоже заметил присутствие в своем джаз-бэнде ударника.

«Неужто красавец Карри развлекается сейчас с моей милой Кайсой, вдалбливая ее своим отбойным молотком в пол?»

Рокси как раз подносил к губам очередную рюмку к губам, когда в отражении одной из граней рюмочки заметил вошедшую в бар Кайсу.

Та была, как всегда, неотразима, в черном, идеально выглаженном ладошкой коротком платье.

7

Из-за скошенного угла «Дом» в просторечии часто зовут утюгом. Он и впрямь похож на утюг, поставленный «на попа». Летом, в жаркую погоду камни его раскаляются так, что можно утюжить сложенные в стопку этажи домов всего спального района.

А вот большому оригиналу-писателю Оверьмне этот дом напоминает книжку с растопыренными обложками и страницами. Он частенько спускается в бар, чтобы найти вдохновение. Писатель Оверьмне ради вдохновения готов отправиться даже в ад. Впрочем, иногда он поднимается – за вдохновением же – и в сам «Дом». А однажды писатель Оверьмне к Ювенале пришел и спросил, есть ли у нее цветок творчества.

– Есть, дорогой Оверьмне, – с улыбкой ответила Ювенале. – Правда, этот букет воображения с соцветиями метелок и кисточек я только вчера отдала художнику Кистти… Но ты не расстраивайся. Если хочешь, я выращу для тебя точно такие же цветы с пестрыми лепестками. И для Рокси могу вырастить такой же. Ты ему только скажи об этом. Пусть зайдет, если возникнет потребность во вдохновении.

– Зачем мне точно такие же цветы, как у Рокси или как у Кистти? – обижался Оверьмне. – Чтобы я потом писал то, что уже нарисовал Кистти или пропел Рокси? Кто будет читать мои произведения, если в той же книжке можно будет посмотреть картинки или прийти к Рокси и услышать все вживую. Нет, ты мне особенный вырасти. Или ты бережешь его для своего ненаглядного Аутти?

– Я привык писать все, как есть, – рассказывал писатель, когда напился в Арттистическом кафе Артти Шуллера. – Либо выдумывать. И я вам говорю: у Ювенале между ее цветами точно парят какие-то музы. Я отчетливо слышал их перешептывания. А поскольку я не привык писать «будто» или «словно», то больше ничего конкретного сказать не могу.

– Это не музы шепчутся. Это души, наши души собираются возле ее цветов по ночам, когда мы спим или мечтаем, – заметил Кистти. – Я сам их видел. Хотя цвета у них какие-то странные, какие-то полупризрачные. То ли они есть, то ли нет их. Но так рисовать я не могу.

Да, Кистти иногда видел души цветов Ювенале. А единственным, кто слышал их, был Рокси.

8

Похожие, как близнецы, Атти и Батти сидят друг против друга и, кажется, играют в зеркальное отражение. Они одновременно поднимают свои стопки. Ставят на локти, опрокидывают. Полированная столешница отражает их лица. Зеркальный потолок отражает их блестящие лысины.

И наоборот.

Ибо Атти и Батти – солдаты. Но не просто солдаты. Плох тот солдат, который не хочет стать генералом. Атти и Батти – курсанты военного училища. В увольнении они должны были собирать милостыню: стрелять сигареты и мелочь. Сигареты они должны были принести в кампус, а на мелочь накупить винища и наркотического кактуса. Но Атти и Батти, прежде чем вернуться в училище, решили развлечься сами. И вот они уже в «Спасательной шлюпке», где надеются встретить пару веселых развязных девиц. Атти и Батти сначала выпивают для храбрости, затем озираются в поисках подходящих девчонок.

Их взгляды привлекают Вилья и Хилья. Атти и Батти понимают друг друга без слов. Браво улыбаясь, они резко, как по команде встают, синхронно оправляют кители и ремни и с одной ноги направляются к Вилье и Хилье.

– Здравия желаем, товарищи девчонки! – берут они под козырек. Такое приветствие кажется им смешным.

Но Вилья и Хилья не разделяют их энтузиазма. Обе смотрят на молокососов с презрением. Что возьмешь с курсантов в увольнительной? Нет уж, им подай ухажеров посерьезней и побогаче. Вилья и Хилья тоже понимают друг друга без слов.

– Чего какие кислые, девчонки? – спрашивает Атти.

– Полусладкого чилийского или сладкого аргентинского вина не желаете ли? – предлагает Батти.

После этого предложения Вилья и Хилья оживляются. У Вильи, надо сказать, страсть ко всему чилийскому. А Хилья жить не может без всего аргентинского. Почему бы, пока не появились Урко и Упсо, не выпить с мальчишками по бокалу аргентинского и чилийского?

– Можно! – соглашается Хилья.

– Но осторожно! – предупреждает Вилья.

– Бутылку лучшего чилийского вина! – Атти кладет на стол все собранные деньги.

– И кактусо-овощное ассорти! – накрывает руку товарища Батти.

В этот момент Атти и Батти не думают, что скажут старшим сослуживцам, когда вернутся в часть. Что они предъявят, когда старшие товарищи попросят выложить чилийское вино и кактусо-овощное ассорти?

9

Зато об аргентинском вине всерьез думает Ванни. Она допоздна работала, а в их спа-салоне в последнее время сделались очень модны винные ванны. Экстракт вина добавляется в горячую воду. Целлюлито-дренажные процедуры, одним словом, но стоит это удовольствие недешево. У Ванни уже давно промокали сапоги, но она не решалась сказать об этом Тапко, все-таки двести пятьдесят марок на смену подошвы – не такие уж маленькие деньги, учитывая, что они сильно потратились на ремонт ванной комнаты и до сих пор отдают долги. Добавить еще марок пятьдесят – сто пятьдесят – и можно было бы купить новые сапоги. А тут хоть разрывайся между ремонтом старой и покупкой новой пары. К тому же эти старые-новые сапоги – напрасная трата: от разрыва аорты-подошвы сапоги Ванни превратились в ванночки. Расстроенная Ванни заходит в кафе, чтобы выпить горячего глинтвейна и согреться. Когда сапоги Ванни в очередной раз промокли, она шла и представляла, что в ее обуви и ванне полно вина. Да, она давно мечтала когда-нибудь полежать в джакузи с вином и пройти все процедуры, которые принимали богачки вроде Лийсы и Кайсы.