Другая Элис - Элис Петерсон

День финальных соревнований.

– Мы в третий и последний раз вызываем Элис Петерсон. Элис, подойди к столу. Пора начинать матч. Твой соперник ждет. Зрители тоже ждут тебя, – сердится организаторша турнира.

– Простите, – клянется мама. – Прямо не представляю, где она может быть. – Мама слегка опьянела. Рядом с ней всегда стоит бокал вина, но я думаю, что давление финала слишком велико.

– Она будет дисквалифицирована, – предупреждает организаторша.

Ноги не слушаются меня – хотят, но не слушаются. Я слишком нервничаю. И тут слышу объявление.

– Она дисквалифицирована, дисквалифицирована.

– Нееет! – кричу я и сажусь на кровати… Я огляделась по сторонам. Моя одежда аккуратно сложена на стуле. Слава богу. Вчера вечером я составила список моих любимых вещей, которые надену на финал.

1. Новая блузка с маленькими разноцветными треугольниками на рукавах.

2. Тренировочный костюм синего цвета.

3. Белая плетеная повязка на голову.

4. Белые носки с красными помпончиками (я люблю одежду от «Элесс», но мама говорит, она слишком дорогая; однако носки я все-таки могу себе позволить.

5. Новые кроссовки «Рибок».

6. Бабушкины панталоны, чтобы положить в них мяч – пришлось взять мамины.

Я соскочила с кровати и стала одеваться.

Время завтрака.

– Не забудь налить свежей воды во фляжку, – проворчала мама. – У одной девочки случился ужасный понос, она неделю не меняла воду.

Том нашел это невероятно смешным и пролил себе на свитер чай, добавив к пятнам от кетчупа новые. Потом, глядя на меня, скорчил глупую рожу.

– Бабушка тоже хочет поехать с нами и поболеть за тебя. Мы захватим для нее складной стул.

Бабушка совершала «королевское турне», как она это называла, объезжая внуков. Она вошла в кухню и поцеловала Тома и меня, сказав «доброе утро», села к столу и стала есть. Ее завтрак составили апельсин, нарезанный аккуратными дольками, и кусок хлеба с медом. Бабушке 86 лет, но она замечательно бодрая и подвижная. Вот только зрение подводит ее. На ней была красивая бледно-розовая блузка, заколотая круглой серебряной брошью.

– В Африке у нас были потрясающие теннисные турниры, – проговорила она с ностальгией. Жизнь бабушки была полна контрастов и перемен. Она выросла в замке Лонгфорд, но в 1920-е и 1930-е годы жила в Африке, в Родезии. Они с дедом построили ферму и дом в диком африканском вельде. Маме очень хотелось съездить туда и взглянуть на тот старый дом, где она провела первые десять очень счастливых лет своей жизни. Мне бы тоже хотелось. Может быть, когда-нибудь я там побываю.

– Твой дед сделал корт из муравьиных куч. Мы играли вечерами, когда спадала жара и вся работа по ферме была сделана.

– Вы хорошо играли, бабуля?

– Да, очень неплохо, – с гордостью кивнула она.

– Выезжаем через десять минут. Ты готова? – спросила мама.

– Да, да, я готова уже сейчас, – ответила бабушка.

– Вы с мамой всегда исчезаете. Оставляете меня одного. Но мне плевать! – с этими словами Том швырнул ложку в миску с кашей. Молоко выплеснулось на скатерть.

– Том, мы уже говорили с тобой об этом, – устало напомнила ему мама. – Не надо ревновать. Папа возьмет тебя сегодня на гольф, ты забыл?

– Правильно, – строго подтвердила бабушка.

– Хм, – пробормотал Том, пожимая плечами. – Не знаю, плевать. У вас все Элис да Элис. А я никогда.