Джинсы мертвых торчков - Ирвин Уэлш

Подлавливаю Викки, када она поправляет волосы: из-за тихоокеанского бриза на лицо ей постоянно падают пряди. Ей нравится мой старикан, и, походу, она любит Алекса. Даже када он смотрит на нее и в мильонный раз говорит:

– Я просил одну, а не две.

Хотя не все так уж гладко. Она ясно дала понять, чё детей не хочет, и мине это совершенно понятно и пиздец как миня устраивает, но она никада не подписывалась жить с чужим подростком-инвалидом. Мы говорим за то, какая сложная у нас жизнь и чё щас не время обсуждать вопрос о том, чёбы съехаться. Но за то, чёбы за это не говорить, мы говорим много. И будем впредь.

Жизнь не такая и хреновая. Конрад получил контракт в Вегасе, нетерпеливо дожидается своего предстоящего повышения до «Экс-Эс», и у него регулярно выступают Эмили с Карлом. Нет, Конрада и Эмили хватило ненадолго, но они остались близки, и их сотрудничество повысило ее статус и престиж. Может, таков и был ее план с самого начала. Конрад перебрался на постоянку в Майами, после того как я свел его там с личной тренершей. Я думал, он, нахуй, сбежит, у нее ж довольно грозная репутация, но они спелись, и программы он придерживается. Результаты впечатляющие. С 354 фунтов он спустился до 226 и продолжает сбрасывать. Теперь мне не нужно помогать ему искать баб. После Конрада Эмили переехала в Нью-Йорк. Она гораздо больше проводит времени в студии, и плоды работы весьма обнадеживают. Контракт в Вегасе означает, что будет меньше поездок, но они с Конрадом уже не такие доставучие. Просто взрослеют, я так думаю, только намного быстрее, чем взрослел я. Ну и ко мне официально вернулся Иван, бельгиец, ранее известный как Предатель, который отжигает по-прежнему.

Карл переехал в Л.-А.: пиздюк живет в Западном Голливуде, но вряд ли он поставил крест на Хелене, и я чую, что этим он, возможно, лишь обрекает себя на новые страдания. Однако этому умственно отсталому мудацкому джамбо и слова нельзя поперек сказать.

А вот сквозь мглистые волны жары, под бледно-голубым небом, шагает другая странная четверка, хотя весь остальной мир и пощитал бы ее нормальной в квадрате. По песку к нам направляются художник, ранее известный как психопат, его жена и две малые девочки, у одной с которых – младшенькой – однозначно напор Дочери Бегби. После ее уговоров, в надцатый, наверно, раз он подбрасывает ее в воздух, к ее полному восторгу. Старшая Грейс, очень смышленый ребенок, болтает с мамкой, та обнимается с Викки, а батя пожимает руку Франко. Созе, их собака, подскакует к Тотохе, и, обнюхав друг друга, они решают, что поладят.

Разумеется, мне пришлось забрать Спадова дибильного песика. Алекс его обожает, сидит с ним на коленях и ритмично гладит по голове и спине. Обоим это не надоедает. Иногда я подсматриваю, кто ж перестанет первым, но они перерываются тока на еду. Даже я привязался к Тотохе, а я ж, вообще-то, по животным не выступаю, особенно по малым собачкам.

Воспользовавшись тем, чё Ева погналась за нашей песьей парочкой, Франко подходит и в шутку сжимает мне бицепс:

– А вот и мой герой, нах. – Задумчиво смотрит на двух девочек, играющихся теперь с моськами. – Чуть не лишился всего этого.

– Круть, кор, – шепчу я.

Благодаря иму я получил в банке кучу бабок. Он продал для меня головы почти на сорок процентов дороже, чем я за них заплатил. Франко, Мелани и я договорились замять этот кошмарный инцидент с копом-беспредельщиком. Преследователя, скорее всего, упекут минимум лет на десять за похищение, разбойное нападение и проникновение со взломом. Скоро выступлю перед судом в качестве свидетеля. Викки и бате я обрисовал все в общих чертах. Еще успею рассказать им позже во всех подробностях.

Я много тренируюсь, выхожу на пробежки с Викки. Хорошо питаюсь и воздерживаюсь от выпивки и наркотиков. Изредка посещаю собрания АН – вместо спасательного круга, типа перед тем как отправляюсь в поездку с диджеями, и установил приблуду, чё сообщает мине, где проходят встречи в каждом городе, куда приезжаю. Впервые в жизни стал следить за весом: у меня же всегда было тридцать два дюйма в талии. А теперь мне как раз впору тридцать четвертые Билли. В память за ниво и за Спада буду носить их, пока с миня не свалятся.

Но, может, все мы получим по мороженке. Как тогда мы с Франко познакомились возле фургона, за Фортом, и он нес пластиковый контейнер. На этот раз он не будет гоняться за психами, а я не буду гоняться за наркотой. Звонит телефон, и я ступаю по пляжу, чтобы ответить. Это Гэвин Грегсон, издатель из Лондона. Тот, кому я послал рукопись Спада, всего с парой исправлений. Ну, в принципе всего два слова, оба на титульном листе. Он снова повторит, как они рады будут опубликовать мою книгу следующей весной. Вспоминаю слова Больного о том, что можно быть либо мудаком, либо лохом, а лохом в натуре быть нельзя. В голове одновременно проносится тысяча мыслей. Допустим, искупление – это поступить по совести. Но для кого? Вижу, как Викки улыбается мне, а Алекс малехо пританцовывает на месте. Что мне делать? А вы бы что сделали? Слушаю, как телефон звонит еще пару раз, и нажимаю зеленую кнопку:

– Гэвин, как оно?