Плоть и кровь - Майкл Каннингем

— У Джамаля есть в доме своя постель. Он слишком мал для этого, — вот и все, что я сказал.

— Ну правильно, — сказал Вилл. — Он слишком мал для того, чтобы спать на заднем дворе. Знаешь, пап, ты просто-напросто произведение искусства. Редкостное, гребаное произведение искусства.

— Попридержи язык, мистер. Зо, вернись с Джамалем в дом, немедленно.

— Ни с места, — сказал Вилл. — Стойте где стоите.

— Пап, — произнесла Зои. — Прошу тебя.

— Злобный ублюдок, — сказал Вилл. — Ты и вправду думаешь, что…

— Замолчи сию же минуту! — потребовал отец.

— Или что? Или ты изобьешь меня? Могу сообщить тебе новость, пап. У тебя это уже не получится.

— Успокойтесь, — попросила Зои. — Оба.

— Я готов стерпеть многое, — сказал отец Виллу. — Ты приезжаешь сюда со своим любовником, красуешься с ним перед ребятишками, я не возражаю. Держу рот на замке. Но когда ты сообщаешь, что собираешься уложить между вами на ночь одиннадцатилетнего мальчишку, я просто обязан помешать этому. Обязан вмешаться.

— Я же твой сын, черт побери, — сказал Вилл. — И ты так меня ненавидишь. Ты что, действительно веришь, искренне веришь… я даже произнести это не могу. Гребаный извращенец.

— Этот мальчик и без того рос в достаточно дурной обстановке, — сказал отец. — Тебе хочется, чтобы он вырос уродом, тогда ты сможешь не чувствовать себя виноватым?

— Виноватым? По-твоему, это я наделал дел, за которые мне стоит корить себя?

— Я этого не говорю.

— После всего, что ты натворил? Посмотри на Сьюзен, посмотри на Зои.

— При чем тут Сьюзен и Зои? О чем ты говоришь?

Вилл собирался убить отца. Зои видела это.

Жажда убийства волнами выплескивалась из него. Вилла наполняла смертоносная ясность, он собирался броситься на старика и бить его по голове, пока от нее ничего не останется. Зои видела, как Вилл готовится к этому. Он был достаточно силен, чтобы убить их отца голыми руками. В этом и состояла истинная цель. То, ради чего мужчины ходят в спортивные залы.

— Вилл, — произнесла она.

Гарри, положив на плечо Вилла руку, сказал:

— Пойдем-ка, давай просто уедем отсюда.

Вилл постоял, не зная, на что решиться. От прикосновения Гарри гнев его сник, стал понемногу обращаться во что-то другое. Он медленно, с огромным, усталым терпением покачал головой.

— Отлично, — сказал он. — Ничего так не хочу, как только уехать отсюда и никогда больше не видеть эту сраную рожу.

— Не смей так со мной разговаривать, — сказал отец. Он стоял исполненный холодного гнева правоты и убывающей силы.

— Я вообще с тобой разговаривать начиная с этой минуты не буду, — ответил Билл. — Никогда.

Он повернулся к Зои и Джамалю. Лицо его было темным от гнева и от чего-то еще, чего-то, лежавшего по другую сторону гнева. Похожего на своего рода страшное вдохновение.

— Мы уезжаем, — сказал он. — Простите. Я позвоню, когда мы доберемся до города.

Она кивнула. Брат и Гарри поцеловали ее, Вилл пожал Джамалю руку.

— Палатка твоя, дружок, — сказал он. — Наш прощальный подарок.

Они вошли в кухонную дверь, миновали Сьюзен, Магду и Бена. Чтобы уложить чемоданы и отнести их к машине, им потребовалось меньше десяти минут. Сьюзен и Зои проводили их до машины.

— Это же безумие, — сказала Сьюзен. — Не уезжайте.

— Мы не можем остаться, — сказал ей Вилл. — Прости. Прежде всего, нам и приезжать-то сюда не следовало, я мог бы сообразить, что случится нечто подобное.

— Ну, дай ему еще одну попытку. Только позволь мне сначала поговорить с ним.

Вилл взял руки Сьюзен в свои, притянул ее к себе.

— Помнишь, — спросил он, — я однажды сказал тебе, что собираюсь убить его?

— Нет, — ответила она.

— А я помню отлично. Мы были еще детьми, стояли с тобой на заднем дворе. Я сказал, что когда-нибудь убью его, и, знаешь, едва не убил сегодня. Правда, едва не убил.

— Ты преувеличиваешь.

— Может быть. А может быть, и нет. Но думаю, что мог это сделать.

— Билли, — сказала Сьюзен. — То есть, прости, Вилл…

Он быстро поцеловал ее.

— Увидимся позже, Сьюз, — сказал он. — Я приеду в Коннектикут. Пока, Зои.

— Пока.

Вилл поцеловал и ее, Гарри тоже. Она подняла к лицу ладонь Вилла, прижалась губами к костяшкам его пальцев.

— Будь осторожен, — сказала она.

— Не волнуйтесь. Я за ним присмотрю, — пообещал Гарри.

Гарри включил двигатель, и они уехали. Зои показалось, что она видела, как Вилл спрятал в ладонях лицо. И как Гарри погладил его по голове. Она стояла с сестрой на дороге.

— Ну и ну, — сказала Сьюзен.

И больше ничего. Они стояли на дороге, в темноте, пока не исчезли красные ромбики хвостовых огней Гарри.

В гостиной сидел на софе, грузно обмякнув, их отец. Магда ушла наверх, спать. Отец покачал головой.

— Простите, что вынудил вас увидеть это, — сказал он. — Просто я понял, что обязан вмешаться.

— Тебе следует стыдиться себя, — сказала Сьюзен.

— Перестань, Сьюзи. Не набрасывайся на меня еще и ты.

— Что с тобой такое? — спросила Сьюзен. Она была сейчас больше обычных ее размеров. И словно светилась в тускло освещенной комнате. — Какое тебе дело до того, где спит Джамаль?

— Он мой внук. Я стараюсь делать то, что положено.

— Ах вот как, ты стараешься?

— Да. Стараюсь.

Сьюзен застонала.

— Прошу вас, — сказала Зои. — Перестаньте. Оба.

— Все нормально, Сьюзи, — сказал их отец. — Он это переживет.

Наступило молчание. А когда к Сьюзен вернулся дар речи, она сказала:

— Нет, не переживет. Людям такое не под силу.

Оставаться в гостиной и дальше Зои не могла. Не могла обрести здесь свои прежние очертания. Она чувствовала, что исчезает. Прошла через кухню, открыла заднюю дверь. Ей хотелось посидеть немного в палатке. Спрятаться там и ждать, пока она не вернется в себя. Она пошла вброд по траве, но, приблизившись к палатке, услышала, как в ней шепчутся Бен и Джамаль. Они уже были внутри.