Рожденный разрушать - Джереми Кларксон

Фактически лучшее, что можно сказать об этой части света, — через три миллиона лет ее не станет, каравай Греции вместе с рассыпанными крошками ее островов погрузится под воду. Но Адриенна была непреклонна. Мы едем на Миконос. Родина Гомера, а ныне дом родной для половины гомосексуалистов мира.

«Если уж Греция, то, может, Лесбос забавнее?» — спросил я, но это не помогло. Меня просто послали за билетами на самолет. Но все рейсы на Миконос были переполнены. В конце концов я обратился в компанию Marquis Jets и арендовал самолет Falcon 2000. Это была моя последняя надежда. «Адриенна, — взмолился я, — у нас свой самолет. Можем полететь куда хочешь. Так куда? Может, в Осло? В Тронхейм?»

«Миконос», — отрезала она, продолжая обрезать рукава своих футболок.

В Адриенне, несомненно, есть что-то от Станиславского. Она любит вжиться в роль. В Чешире она с ног до головы одета в Pringle,[397]а прибыв в Исландию, наряжается дохлой лисой. Все бы ничего, но мне кажется, что в стране голубых фей этот журналистский прием не сработает. «Можно попросить тебя не надевать эти прозрачные белые брюки?» — сказал я. Она выразительно посмотрела на меня. «Ладно, но можно хотя бы попросить тебя надеть под них что-то посущественнее этих стрингов?»

Поясню: я вовсе не гомофоб. Просто среди моих лучших друзей нет гомосексуалистов, кроме, возможно, Адриенны. Я родился в социалистической республике Южный Йоркшир, где можно быть гомосексуалистом, но лучше это не афишировать. Сейчас живу в Чиппинг-Нортоне, где гомосексуалистам тоже особо не развернуться. Адриенна отвергла все возражения: «Да, но ведь ты работаешь в масс-медиа, а там полно геев». Вообще-то да, но обедаю я с Ричардом Литтлджоном,[398]а работаю в автомобильной программе Top Gear, что примерно столь же гомосексуально, как клепка Брюнеля.[399]

Поначалу ничто не говорило о том, что я попал в гомосексуальный рай Средиземноморья. Типичный греческий остров. Недостроенные дома и такая же канализация. На каждом ресторане вывеска «Завтрак. Обед. Ужин. Греческие блюда» (будто местная еда — что-то из ряда вон), а пиво не крепче мальчика-певчего.

Но факт остается фактом — вы на Средиземном море, и от этого становится несколько лучше. Есть что-то такое в цикадах и бугенвилиях. И не важно, на Капри вы, на Корсике, на Минорке или на Мальте — там либо просто прекрасно, либо это лучшее место в мире. Даже греки не могут до конца все испортить.

Закат мы наблюдали из бара в старой части города. Проходившая мимо английская пара заметила нас — меня в прикиде а-ля Джордж Клуни[400]и Адриенну в матросском костюмчике с просвечивающими стрингами. «О-о, это Джереми Кларксон, — сказала девушка. — Я и не знала, что он гей».

Неплохое начало. Вернувшись домой, она расскажет друзьям, что на Миконосе видела меня с каким-то транссексуалом и что я гомосексуалист. Друзья расскажут своим друзьям, и скоро сотни людей в каком-нибудь пригороде Лестера будут знать, что тот ершистый чувак из Top Gear — извращенец. Как я при этом себя чувствовал? Скажем так: чуть лучше, чем на следующий день, когда официантка приняла меня за немца.

К полночи мы попали в бар Пьеро — старейший ночной гей-клуб на Миконосе, сплошные мускулы и наркотики. Адриенна принялась было позировать, но один из танцоров сказал мне, что она облажалась. «Типичный переодетый натурал, как в гей-клубе Майями». Мне никогда не понять всех этих оттенков голубизны. И вот еще что: раньше мы выбирали место для отпуска по погоде. Теперь, похоже, люди ориентируются на тот секс, который им могут предложить. Количество — на Ибице, качество — в Бангкоке. А хочешь грубого секса со Шварценеггером, на РСР,[401]в парке, забив на еду, — Миконос самое то.

Столкнувшись с двумя американками и зная, что многие обычные девушки ходят в гей-клубы потанцевать, потому что к ним там никто не пристает, я начал исподволь. Через четверть часа мы уже настолько сблизились, что Адриенна даже приревновала. Они были сама непосредственность; одна из них сказала, что у меня прекрасная кожа, как у 28-летнего. Вскоре выяснилось, что они замужем. Друг за другом. Оказывается, в Вермонте это уже разрешено, и вернувшись в Штаты, они сразу пойдут в банк спермы, чтобы забеременеть одновременно. «Ведь круто?» — сказала милашка с пирсингом в языке. Ну, для детей, на мой взгляд, вряд ли.

На следующий день мы набрели на совершенно нудистский пляж «Суперпарадиз», и я решил остаться здесь, пока не найду совершенную грудь. Но попадались только совершенные сиськи. «Адриенна, — сказал я, — ты замечала все эти разные формы груди? Я видел собачьи носы, дыни, глазунью, колыхающиеся, остроконечные, как уши спаниеля…» — «Нет, не замечала, — отвечает она. — А видел ли ты все эти разные пенисы? Вон, посмотри, какой огромный». Это меня задело. Когда люди вместе, со стороны одного из них не слишком хорошо показывать пальцем на чужой пенис и говорить: «Боже, что за чудо». Тем более что он был довольно-таки средний.

Настал и мой черед. В баре на вершине скалы ко мне подвалили три мускулистых американца — Стив, Дуг и Дуг. «Я не немец», — заныл я, когда они придвинули свои стулья к моему столику. «Да, мы видим», — протянул один из них. «И не гей», — добавил я.

Они хотели поговорить о хореографии представления, подготовленного ими к церемонии закрытия Игр Содружества. Я хотел поговорить о дротиках, скоростных катерах и о том, почему невозможно отыскать совершенную грудь. Закончили мы разговором о Миконосе, где, по их словам, так спокойно. Но на Миконосе вовсе не спокойно, особенно с Адриенной. Она отплясывала в клубе, скандалила на пляже, флиртовала в городе, и все зря. При этом мистер Гетеросексуал без всякого труда выудил пару Дугов.

Под конец мы посетили пляж, где снимался фильм «Ширли Валентайн». И что бы вы думали? Этот храм гетеросексуальной любви был пуст. Как верно подметила Адриенна: «В реальной жизни Том Конти трахал бы мужа Ширли».[402]Рад твоему возвращению, старина. Давай все же когда-нибудь выберемся в Норвегию.