О, Мари! - Роберт Енгибарян

– Ты бесчеловечный циник, Рафа. Вместо нормальных утешительных слов несешь какую-то ахинею!

– Во-первых, такие слова сильнее отрезвляют, а во-вторых, я реалист, материалист и в душе марксист. Так вот, я не могу пойти к Иветте и высказать все, что о тебе думаю. Ты станешь посмешищем в городе, а мне стыдно будет показываться вместе с тобой на людях. Ты мой друг, и я не хочу, чтобы к тебе пристала слава чокнутого влюбленного.

– Ладно, я заеду за тобой и отправимся вместе.

– Нет, мне удобнее, если ты подождешь у себя, а я за тобой заеду. Скажи только адрес Иветты, отправлю туда заранее коробку с техникой.

* * *

Дом, который купили родители Иветты, находился в том же районе, где жили родители Лилии. Раньше он тоже принадлежал репатрианту, который вместе с семьей уехал на постоянное место жительства в Америку. Уже начался масштабный миграционный процесс, отток людей из СССР усиливался с каждым годом. Вместо уехавших репатриантов в республику начали возвращаться армяне из Азербайджана, Узбекистана, Туркмении, Грузии. Больше всего людей уезжало из республик, исповедующих ислам. Великое братство советских народов дало глубокую трещину, и она расширялась с каждым годом. Маразматичные руководители страны продолжали награждать друг друга орденами, произносить трогательные речи, смачно и с энтузиазмом целоваться в губы – особенно в этом усердствовал добряк и жизнелюб Леонид Брежнев. «Шедевральная» фотография, на которой Брежнев целует взасос руководителя ГДР Эриха Хонеккера, разлетелась по всему миру как лучший пример пропаганды гомосексуализма [23] , вызывая удивление, брезгливость и насмешки.

А страна жила своей обычной жизнью. Народ работал без энтузиазма, а говоря точнее – работал плохо, производя плохие, некачественные товары. В южных республиках и крупных российских городах появились «цеховики», теневая экономика набирала обороты, повсюду свирепствовали пьянство, взяточничество, криминал, чиновничья несправедливость, буйно расцветал национализм. Однако Брежнев и Политбюро не вникали в суть объективно существующих в стране огромных системных проблем и не занимались их решением. Они просто меняли руководителей, надеясь, что проблемы решатся сами собой, в то время как они лишь углублялись и распространялись еще шире, подобно раковым метастазам. Когда же количество и тяжесть политических, экономических, национальных и гуманитарных проблем превысили допустимый предел, страна рухнула, а все ее бывшие вожди и руководители превратились в жалких и смешных героев комедий и анекдотов.

* * *

Калитку открыл незнакомый мужчина интеллигентной внешности, с аккуратно подстриженной бородой и усиками. На вид ему было чуть за пятьдесят. Я догадался, что это отец Иветты Рудольф Михайлович, известный экономист, профессор, которому предложили должность заведующего кафедрой экономической теории политехнического института в Ереване. Во дворе я увидел немало знакомых молодых людей, учившихся вместе с Иветтой, и ее близких подруг Лилию и Ольгу. Сама Иветта с визгом выскочила нам навстречу, столь же восторженно встретили нас ее мама и сестра, такая же красивая, молодая, пышная женщина лет около тридцати.

– Ребята, вы с ума сошли! Какой царский подарок нам сделали, я и предположить не могла!

– Это все Рафа. А я дарю тебе вот эту картину, натюрморт Хореняна. Думаю, достойная вещь. Поверь, через несколько лет ее ценность возрастет и она будет стоить гораздо больше, чем музыкальный центр.

– Спасибо, ребята, – тепло поблагодарила нас мать Иветты. – Дочка рассказывала о вашей дружеской помощи и поддержке. Двери нашего дома всегда открыты для вас.

Мужская часть гостей собралась вокруг отца Иветты. Обсуждали вопросы политики и межнациональных отношений. Рудольф Михайлович говорил как человек, уже переживший происходящие в стране негативные процессы, из-за которых его семья была вынуждена переехать на новое место жительства:

– Уже больше года страной руководят Брежнев и его команда. А какая новая экономическая и политическая программа ими выдвинута? Новый генсек и его окружение решили кормить народ байками о победе в войне. А о том, что побежденные давно живут несравнимо лучше, чем победители, что они внедрили у себя в производстве новые технологии, которые нам и не снились, что мы отстаем с каждым днем все больше и больше – ни слова! Нас лишь призывают к более глубокому изучению марксизма, ища ключ к решению всех проблем в этой давно уже устаревшей идеологии. В этом плане они напоминают мне исламских богословов, которые все жизненные проблемы последнего тысячелетия загоняют в рамки Корана и шариата, обрекая свои народы на вечную отсталость и средневековое мракобесие. Почему мы оказались здесь? Да потому что в Азербайджане разрозненные мусульманские племена, которых Ленин назвал кавказскими татарами, почувствовали себя на подаренной им Советами территории хозяевами. Когда нация неконкурентоспособна, она начинает расчищать себе дорогу к разным благам путем грубого и нахрапистого национализма. Построенный русскими, армянами, евреями Баку вдруг оказался в руках вчерашних темных босоногих феллахов [24] . Они переместились во дворцы, построенные Нобелем и Манташевым [25] , и начали бесцеремонно вытеснять немусульман за границы республики. Взорвется Союз! Россия не в состоянии выдвигать новых людей и идеологию. Кто у нас оказывается у власти? Смешные и анекдотичные люди! Разве может главный идеолог страны Михаил Суслов хоть у кого-то вызвать доверие или симпатию? Внешность человека – отражение его души, а у Суслова внешность инквизитора. А чего стоит наш новый вождь Леонид Брежнев со своим примитивным гедонизмом? И эти люди хотят повести за собой мир в светлое будущее? Печально… Сколько нас здесь человек? Раз, два… Одиннадцать – запоминайте, кто присутствовал при этом разговоре. Если завтра меня вызовут к «соседям» [26] , значит, среди нас стукач, крот. Давид, ты один здесь из силовой структуры, но со слов Иветты я знаю о тебе и твоих взглядах, поэтому ты вне подозрений.

– Раз вы упомянули мое имя, Рудольф Михайлович, хочу добавить. Брежнев работал в Казахстане и тесно общался с местной элитой. Ему нравится восточная лесть и подхалимаж. Период его «царствования» будет периодом усиления исламского фактора в стране, а руководители республик, исповедующих ислам, окажутся в фаворе и получат простор для своих действий [27] .

– Молодец, Давид! Я не ожидал такого тонкого знания материала. Надеюсь, несмотря на разницу в возрасте и профессиях, мы будем друзьями. Кроме того, я знаю, с какой симпатией моя дочь относится к тебе.

Подошедший Рафа услышал последнюю фразу Рудольфа Михайловича.

– Ты что, француз, опять в женихи записываешься?! – саркастически заметил он, когда мы отошли чуть подальше. – Знаешь, есть категория мужчин, которые, чтобы войти в контакт с женщиной, не могут придумать ничего более толкового, чем женитьба. Пойми, любовь, хоть на день, хоть на год – хотя нет, такой срок я не выдержу! – должна быть без обязательств. Встретились, снюхались, испили, так сказать, нектар друг друга – и разлетелись! Вот мой девиз. А ты начинаешь: «Моя Эсмеральда, я твой Хвазимоду!»