Лед и вода, вода и лед - Майгулль Аксельссон

Но Инес Бьёрна не выдаст. Ни за что на свете. Она уже давно поняла, в какие игры играют у них тут в отделении. И иногда чуть улыбалась какому-нибудь из этих наймитов. Делала вид, что им удалось ее провести, что она не понимает, чем они занимаются. Теперь она больше никогда не позволит себе кричать и скандалить, как тогда, вначале. Например, в тот раз, когда она нашла зубную щетку Бьёрна в общей ванной. Щетка просто стояла там в своем стаканчике, рядом с другими. Синяя и прозрачная. Красивая. И напоминала Бьёрна настолько очевидным образом, что это было ясно даже для врагов, хоть они и не подавали вида. Совершенно явственное сообщение от Бьёрна, явный крик о помощи — но когда она рассказала об этом сестре Сив и остальным, объяснив, что к чему, ее не стали слушать. А вместо этого связали и держали привязанной много дней. А едва с нее сняли эти резиновые ремни, как она нашла его черный свитер из ламы, его любимый свитер, в котором он всегда ходил, на стуле в общей гостиной. Снова крик о помощи. И снова — несколько дней в резиновых ремнях.

С тех пор она стала осторожнее. И хитрее. Такой же хитрой, как ее враги. Она больше ничего не рассказывала, даже Биргеру, который приезжал каждую субботу и часами сидел с ней рядом, притворялся и ждал, пока она проговорится. Они его завербовали. Страшно, но это правда. Они завербовали даже приемного отца Бьёрна, чтобы получать от него информацию о мальчике.

— Ужасно, — произносит она вслух и качает головой.

Сестра Сив, разумеется, тут же реагирует. Выпрямляется, отпускает Карин Лундстрём и поворачивается к Инес. Улыбается своей насквозь фальшивой улыбкой:

— Что вы сказали, Инес?

Инес замерла, потом снова покачала головой:

— Ужасная погода.

Сестра Сив бросила взгляд в окно:

— Да уж прямо! Пасмурно немножко, только и всего.

Инес вяло улыбнулась.

— Мне плохо без солнца, — сказала она. Кто угодно догадался бы, что это значит. Что она сказала на самом деле. Но эта тупая сестра Сив только улыбнулась все той же насквозь фальшивой улыбкой:

— Понимаю. Так ведь декабрь! Какое уж тут солнце. Но скоро Рождество, а это же всегда радость.

Уж не хотят ли они что-то сделать с Бьёрном в Рождество?

Точно. Именно это и имелось в виду.

Вопрос только в том, что они собираются сделать. И как. И когда именно.

Инес должна принять меры. Подготовиться. Чтобы защитить Бьёрна. Кто-то ведь должен его защитить.

Больше часа она просидела в постели, не шевелясь и обдумывая ситуацию. Не двигалась. Ничего не говорила. Просто сидела молча и выпрямясь и пыталась вычислить планы врагов относительно Бьёрна, и даже не пошевельнулась, когда сестра Сив просунула голову в полуоткрытую дверь.

— А у меня для вас сюрприз, — сказала она и рассмеялась.

Инес задрожала. Не нравятся ей сюрпризы. Особенно сюрпризы от сестры Сив.

— Вы причешитесь, и пойдем, — сказала сестра Сив. — И узнаете тогда, кто пришел вас навестить.

Инес напряглась всем телом, готовая драться или бежать, но вида не подала. Просто шла чуть медленнее, чем обычно, и крепко держалась за перила у стены, моргая и пытаясь разглядеть сквозь стекло, кто это дожидается ее в комнате для посещений. Прошел целый миг, пока до тела дошло то, что увидели глаза. Она снова моргнула. Волосы песочного цвета. Как у нее самой. Золотая цепочка. Как у нее. Очень бледные щеки. Как у нее. Они что, сделали с нее копию? Резиновую куклу, которая может ходить, стоять и разговаривать? Собрались убить Инес и заменить ее куклой? Чтобы эта кукла предала Бьёрна, раз это отказывается сделать Инес?

Она встала на пороге, не решаясь перешагнуть его. Кто защитит Бьёрна, если ее не станет? Кто?

— Это же ваша сестра, — сказала сестра Сив и чуть подтолкнула ее в спину. — Ваша родная сестра.

Инес не выдержала. Вот она поставила ногу на линолеум комнаты для посещений. Вот увидела, как другой экземпляр ее самой, копия, фальшивка, предательница, встает и улыбается чуть дрожащей улыбкой и распахивает руки:

— Инес! Здравствуй! Инес, милая!

Кончено. Все было кончено. И мир побелел от крика.