Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

Все больничные администраторы это знают, но дружно притворяются слепыми. Начнешь «возникать» — повара разбегутся. Не главному же врачу с заместителями прикажете к котлам становиться?

Одно требование должно свято соблюдаться на кухне — чистота, пусть даже и относительная. За эпидемию дизентерии или сальмонеллеза в больнице главный врач вполне может поплатиться своим местом.

— Но жалоб стало больше, — посуровел главный врач. — В чем дело?

— Кухня работает, как работала, Святослав Филиппович. Это буфетчицы в отделениях обнаглели, — ловко «перевел стрелки» Владимир Васильевич.

Буфетчицы находятся в подчинении заведующих отделениями, а, если точнее — то старших сестер. Заместитель главного врача по АХЧ такой «мелочью» не занимается, ему своих забот хватает.

— Супы наполовину водой из-под крана разбавляют, да и не только супы… — продолжил Владимир Васильевич. — Вот и жалобы. А помните ту, что котлеты надвое резала и убеждала больных, что из-за кризиса порции теперь такие стали?

Буфетчица должна ежедневно ездить на кухню за едой на все отделение. Тяжелые бидоны, тяжелые, неповоротливые металлические тележки, небольшой оклад. Да еще надо раздать пищу и перемыть всю посуду. И так три раза в день.

Раздавать пищу буфетчицам помогают медсестры, за это буфетчицы их кормят из больничного котла. Санитары помогают тащить тележку на кухню и обратно. Им тоже перепадает еды, как и положено — до отвала. Многие врачи, не привыкшие упускать даже малую выгоду, тоже не прочь пообедать на халяву. Вот и получается, что у каждой буфетчицы есть дополнительно от пяти до десяти едоков, каждый из которых меньше двойной порции не наворачивает. Да и домой каждый день чего-то там надо унести, без этого вся работа теряет смысл. Вот и разбавляют, ополовинивают, а то и попросту недодают.

Выгонишь одну буфетчицу — на ее место придет другая, ничем не лучше первой. Да еще, пока ставка не закрыта, ездить на кухню придется старшей сестре. Поэтому буфетчицами не разбрасываются и попусту их не увольняют. Некоторым даже позволяют жить на территории больницы — свободный угол для нужного человека всегда найдется.

— Я все понимаю, но прошу усилить контроль! — сказал главный врач. — Ведь если жалобы будут идти таким же потоком, то рано или поздно придется принимать меры. Вплоть до крайних! Вы меня поняли?

Заведующие нестройно покивали, подтверждая, что поняли все прекрасно.

— Вообще давно пора всех на сухой паек переводить! — осторожно пошутил Владимир Владимирович. — Удобно и никакой головной боли.

— Тут не казарма, а больница, — привычно поправил главный врач. — Ты не путай, привыкай к гражданской жизни.

— Оно и видно — в казарме порядку не в пример больше, — так же привычно отшутился заместитель по АХЧ. — И жалоб нет — одни благодарности в приказе. А тут пять лет работаю — и ни одной благодарности…

«Только дом у себя в Раменском построил да дочери квартиру в Москве купил. И тачки меняешь ежегодно», — подумал главный врач, в глубине души высоко ценивший своего оборотистого и хваткого заместителя. Во всяком случае, ежемесячной «пользы» в конвертике от Владимира Васильевича было много больше, чем от любого другого заместителя.

— И последнее! — Главный врач постучал ладонью о стол, призывая собравшихся замолчать. — Не знаю… не помню уже, в который раз я это говорю, но…

Многозначительная пауза должна была подчеркнуть важность сказанного.

— …больных надо обследовать согласно стандартам и выдерживать на койке столько, сколько положено. За прошлый месяц нам не оплатили четырнадцать случаев! Че-тыр-над-цать! Конечно, на тысячу шестьсот коек это не так уж и много, но все вы знаете мой принцип — неоплаченных историй не должно быть вообще! Ни одной! Потому что каждая такая история — это брак. Это свидетельство того, что мы с вами сработали вхолостую и больница не получит причитавшихся ей денег! Денег, которые ушли буквально из-под носа!

Пациенты лечатся, а потом после их выписки лечение оплачивается страховыми компаниями. Разумеется, если у пациента есть полис медицинского страхования. Страховые компании всячески придираются к историям болезни, представленным «к оплате». Малейший просчет — неполное обследование, выписка днем раньше положенного срока и все такое приводят к тому, что история болезни оказывается неоплаченной.

Уполномоченные сотрудники страховых компаний, рассматривающие истории болезни, роют носом землю, чтобы отыскать хоть малейший повод, самую незначительную зацепочку, придравшись к которой, можно счесть историю «дефектной», не подлежащей оплате. Кому охота оплачивать брак? Ясное дело — никому!

— Вы хоть читайте то, что приносят вам на подпись подчиненные, — потребовал главный врач. — И повесьте в ординаторской плакаты с нормами пребывания при той или иной патологии. Может, хоть это поможет докторам правильно оформлять истории? А то ведь начну штрафовать вас за грехи!

«В „левом“ смысле или в „правом“?» — читалось во взглядах заведующих отделениями.

«Во всех смыслах», — так же взглядом ответил главный врач.

Была у него мечта — разогнать к чертям собачьим всех или почти всех заведующих отделениями, набрать на их место ответственных, добросовестных специалистов и спокойно доработать с ними до пенсии.

Мечта так и оставалась мечтой, без всякой надежды на претворение в жизнь. Легко захотеть заполучить «ответственных и добросовестных специалистов», только где вот их возьмешь? Где?

Вот и приходится работать с тем, что есть. Руководить кем попало. И это ведь лучшие из лучших, вот что страшно. О господи, куда катится этот мир?

В очередной раз посмотрев на настольные часы, главный врач сказал:

— На сегодня это все. Михаил Михайлович, задержитесь, пожалуйста.

С заведующим отделением физиотерапии предстояло обсудить вопрос ремонта в его отделении, то есть определиться, что следует сделать реально, а что можно «показать» только на бумаге, а деньги полюбовно разделить между собой.

Полюбовный дележ — это когда половину забирает себе главный врач, тридцать — тридцать пять процентов идет его заместителю по АХЧ, а оставшаяся часть достается заведующему отделением. Все справедливо, в полном соответствии с риском и занимаемой должностью.