Сговор остолопов - Джон Кеннеди Тул

И она ринулась в дом, захлопнув за собой летнюю дверь. Столь внезапное исчезновение озадачило мистера Леви не меньше, чем странная биография мистера Райлли. Ну и район. Приют Леви всегда надежно предохранял его от знакомства с такими людьми. И тут мистер Леви увидел, как к обочине, царапая колпаками колес поребрик, пытается пришвартоваться ископаемый «плимут». Наконец, агрегат надежно замер у своего дебаркадера. На заднем сиденье мистер Леви различил громадину юного идеалиста. Из-за штурвала вылезла женщина с волосами свекольного цвета и крикнула:

— Ладно, дуся, вылезай из машины!

— И не подумаю, пока вы не разъясните мне природу своих взаимоотношений с этим слабоумным слюнявым стариком, — ответствовал ей силуэт. — Мне казалось, мы уже избежали этого фашиствующего дегенерата раз и навсегда. Очевидно, я заблуждался. Все это время вы поддерживали с ним сомнительную связь за моей спиной. Вероятно, именно вы разместили его в тот раз перед Д.Г.Холмсом. Теперь, если задуматься, я начинаю осознавать, что и этого монголоида Манкузо подослали вы, чтобы запустить вихрь сего порочного круга. Как наивен, как невинен я был. Уже которую неделю против меня замышляется сговор. Все это — интрига!

— Вылезай сейчас же из машины!

— Вот видите? — высказалась мисс Энни из-за захлопнутых ставень. — Опять начали.

Задняя дверца машины откинулась со ржавым скрипом, и на подножку опустился расползающийся по швам сапог пустынной модели. Голова идеалиста была обмотана бинтами. Он выглядел бледным и усталым.

— Я не останусь под одной крышей с распутной женщиной. Я шокирован и уязвлен в самое сердце. Моя родная мать. Не удивительно, что вы ополчились на меня с таким неистовством. Я подозреваю, что вы просто используете меня как козла отпущения за свое собственное чувство вины.

Ну и семейка, подумал мистер Леви. Мамаша действительно отчасти напоминала гулящую женщину. Интересно, зачем она понадобилась полицескому филеру.

— Заткни свою грязную пасть! — орала женщина. — Клод — прекрасный, порядочный мущщина.

— Прекрасный мужчина, — фыркнул Игнациус. — Я знал, что этим все кончится, когда вы только начали шляться по улицам с этими дегенератами.

По всему кварталу на веранды высыпали любопытствующие. Ну и денек будет. Мистер Леви рисковал впутаться в общественный скандал с этими дикарями. Изжога растекалась внутри до самых крайних пределов его грудной клетки.

Женщина со свекольной прической рухнула на колени и воззвала к небесам:

— Что же я натворила, Боженька? Скажи же ж мне, Хосподи? Я хорошо себя вела.

— Вы стоите на могиле Рекса! — взвыл Игнациус. — А теперь расскажите мне, чем вы занимались с этим растленным маккартистом. Вероятно, вы вместе принадлежите к какой-то тайной политической ячейке. Не удивительно, что меня бомбардируют этими памфлетами, призывающими к охоте на ведьм. Не удивительно, что всю вчерашнюю ночь за мною ходил хвост. Где эта сводня Батталья? Где она? Ее следует высечь хлыстом. Все это — один сплошной путч против меня, злонамеренный план убрать меня с пути. Мой Бог! Эту птицу, вне сомнения, дрессировала банда фашистов. Они ни перед чем не остановятся.

— Клод за мною ухаживал, — с вызовом ответила миссис Райлли.

— Что? — загрохотал Игнациус. — Вы хотите сказать, что позволяли какому-то старику себя лапать от и до?

— Клод — приличный человек. Он тока несколько раз меня за руку взял.

Изжелта— небесные глаза от ярости сошлись к переносице. Лапы захлопнули уши, чтобы не слышать более ни единого слова.

— Одному провидению известно, что за непристойные желания обуревают этого субъекта. Я вас умоляю — я не желаю знать всей правды. Со мною случится тотальный нервный срыв.

— А ну заткнитесь! — заверещала из-за ставень мисс Энни. — Ваши дни у нас в квартале сочтены.

— Клод хоть умом и не блещет, но он хороший человек. И к семье своей хорошо относится — вот что самое главное. Санта грит, ему камунясы не ндравятся, потому что он одинокий. Ему больше заняцца нечем. Ежли б он мне сию же минуту предложение сделал, я б сразу ответила: «Так и быть, Клод». Точно тебе говорю, Игнациус. И даже б не задумалась. Я заслужила, чтоб ко мне хорошо относились, пока я еще не померла. Я заслужила, чтоб не думать, где следующий доллар себе раздобыть. Когда мы с Клодом твою одежу у этой кастелянши в больнице забирать пошли, а она нам бамажник твой отдает, а в нем аж тридцать долларов — ну все, это точно последняя капля была. Все это головотяпство твое еще куда ни шло, но деньги от своей бедной мамули прятать…

— Мне эти средства были нужны для определенной цели.

— Для какой еще цели? Болтаться с грязными женщинами? — Миссис Райлли тяжело поднялась с могилы Рекса. — Ты ж не тока самашетший, Игнациус. Ты гадкий.

— Вы всерьез полагаете, что roue [Повеса (фр.)] Клод стремится к женитьбе на вас? — захлебнулся слюной Игнациус, меняя тему. — Вас будут таскать из одного вонючего мотеля в другой. Вы покончите с собой.

— Я выйду замуж, если захочу, мальчик. И ты меня не остановишь. Уже не получится.

— Этот субъект — опасный радикал, — зловеще произнес Игнациус. — Одному Богу известно, какие политические и идеологические ужасы таятся в его мозгу. Он подвергнет вас пыткам или даже хуже.

— Да к чертовой матери, кто ты такой, чтобы мне тут указывать, Игнациус? — Миссис Райлли уперлась несгибаемым взглядом в выведенного из себя отпрыска. Она устала; ей было противно и неинтересно, что бы еще он ни сказал ей. — Клод — недалекий. Ладно. Этого у него не отнять. Клода все время эти самые камунясы беспокоят. Ладно. Может, он и в полытике ни черта не смыслит. Но мне-то полытика до лампочки. Мне главное — помереть хоть чуток пристойно. А Клод прилично к люд я м относится, а тебе со всей твоей полытикой таким никогда не стать. Ума нахватался со всем этим образыванием, а я сколька добра тебе сделала — мне одни пинки достаюцца. Я хочу, чтобы ко мне хорошо относились, пока не померла еще. Ты всему научился, Игнациус, не научился только, как человеком быть.

— Хорошее отнощение — не ваша судьба, — вскричал Игнациус. — Вы — явный мазохист. Хорошее обращение повергнет вас в смятение и погубит вас.

— Пошел ты к черту, Игнациус. Ты мне стока раз серце разбивал, что я уж и со щщета сбилась.

— Этот субъект ни за что не войдет в этот дом, покуда я остаюсь здесь. Как только он устанет от вас, вероятно, он обратит свое извращенное внимание на меня.

— Что еще что такое, полоумный? Закрой сичас же свой глупый рот. С меня хватит. Я сама о тебе позабочусь. Говоришь, отдохнуть хочешь? Я устрою тебе хорошенький отдых.

— Стоит мне подумать о моем дорогом усопшем отце, едва остывшем в своей могиле, — пробормотал Игнациус, делая вид, что смахивает влагу с глаз.

— Мистер Райлли умер двадцать лет назад.

— Двадцать один, — злорадно поправил ее Игнациус. — Видите? Вы уже забыли своего возлюбленного супруга.