Чакра Фролова - Всеволод Бенигсен

Тот, словно заранее отрепетированным жестом, развел руками – ну кто же знал?

– В общем, Александр Георгиевич, ждите от нас сигнала. Это, конечно, не вопрос нескольких часов. Ведь освобождение Минска – только начало. Далее последуют кровопролитные бои. Но как только наши войска оттеснят врага к границе, мы дадим вам знать. Тогда за вами заедет машина и отвезет вас на аэродром. Оттуда прямиком на поле боя, так сказать. А теперь вольно. В смысле, вы свободны. Кстати, где вы остановились?

– Пока нигде.

Полковник посмотрел на капитана и покачал головой. Тот опять развел руками.

– Я уверен, товарищ капитан найдет вам вполне комфортабельное, так сказать, место для жилья. Ну и, конечно, выдаст продуктовые карточки. Я прав, товарищ капитан?

– Так точно, товарищ полковник! – гаркнул все с тем же странным усердием капитан НКВД. Нет, тут явно произошли какие-то изменения в субординации.

Полковник еще раз пожал руку Фролову и стремительно вышел из кабинета.

Капитан, в свою очередь, снял фуражку и провел рукой по волосам. Затем закурил и задумался.

Фролов терпеливо ждал. Капитан взял ручку и быстро начеркал на бумажке адрес.

– Держите, – протянул он бумажку Фролову. – Поедете по этому адресу. Там будете жить. Там же вам дадут карточки.

Фролов взял бумажку.

– И считаю, товарищ Фролов, своим долгом еще раз напомнить. Ваше дело по факту пребывания на оккупированной территории пока не закрыто.

– Как это? – удивился Фролов. – Но капитан Лепешкин…

– Капитан Лепешкин оказался врагом народа, поэтому все его дела нам пришлось пересмотреть. И ваше в том числе. Поэтому нам очень хочется, чтобы вы оправдали доверие. Считайте эту работу в некотором роде искуплением. Знаете, как говорится – «искупить кровью». Кровь ваша, конечно, нам не нужна, но усердие очень даже. Это государственной важности дело. Поэтому не вздумайте в последний момент отказаться или в запой уйти или еще что-то.

– Я не пью, – тихо сказал Фролов.

– Тем лучше. Не говорю «до свидания», поскольку надеюсь, что встреч у нас с вами больше не будет.

«Я тоже надеюсь», – подумал Фролов.

Собираясь уходить, он бросил взгляд на стол, и что-то зацепило его взгляд. Фотокарточка. На ней – мужчина лет двадцати пяти с непослушными волосами. Лицо стертое – не молодое, не старое. Фролову оно показалось знакомым.

Капитан, заметив этот задумчивый взгляд, перевернул фотографию.

– Вам что?

– Простите, а кто это?

Капитан на секунду задумался, но потом, видимо, вспомнил слова полковника о том, что «Фролову можно».

– Это? Это Лютик.

– Аа, – протянул Фролов, – Тот самый, который точный и трезвый?

– Он самый.

Фролов, кивнув на прощание, вышел из кабинета.

Несмотря на то что во время беседы особого страха он не ощущал, сейчас почувствовал, что от сердца отлегло. Даже стало как-то весело. Как-никак, а его не только не арестовали, но и обратились за помощью, да еще творческой.

«Неужели удача, наконец, повернулась ко мне лицом?» – думал Фролов, выходя из здания НКВД на улицу. Впервые ему захотелось поделиться с кем-то своим хорошим настроением. Да хотя бы с Анютой. Но она была далеко.

Фролов закурил и с наслаждением затянулся папиросой. И в этот момент вспомнил, где видел этого Лютика.

Это был тот контуженый псих, которого он подвозил по пути из Невидово.

Фролов подумал, не стоит ли ему вернуться к капитану и сказать, что не следует так уж доверять сведениям, полученным от этого Лютика, но потом передумал – не его дело. Только мысленно представил, сколько всего этот Лютик наворотил за четыре года.