Любовь негодяя - Мария Бушуева

По паранойяльным расчетам Филиппова сестра Анны должна была приехать ранней весной. План, который созрел у него в мозгу, был, как ему казалось, предельно прост и четок: здесь, в городе своего детства (он помнил семейную историю Кавелиных) сестра Анны, Дарья, должна начать чувствовать себя Анной, а он, Филиппов, обязан оказаться с ней в постели, любой ценой, но — оказаться. И вызвать в ней любовь! Только тогда п е р е д а н н о е Анной обнаружит себя, а то, что она передала все именно сестре, он не сомневался ни на йоту! — и сразу можно будет утерянным овладеть!

У него снова появился в жизни смысл. На пыльной поверхности быта вдруг росой засверкала алая роза. Его лихорадило. Его пугала встреча с Дарьей Кавелиной. Но он снова ж и л!

Для реализации плана годилось все: романтические письма и гипноз, ложные слухи, что Анна жива — он даже одному художнику, знакомому Абдуллина как бы между прочим, в беседе бросил фразу об Анне, мол, видели ее в Питере — и даже детективная слежка. Он решил использовать и старика — соседа: пусть с его помощью в квартире происходит всяческая «чертовщина»! Женщина неожиданно начнет испытывать страх. Ужас. Панику.

Один парень, которому Филиппов после отъезда Кольки в Германию, помог устроиться на его место — а в сексопатологи нынче не так-то легко попасть! — согласился помочь и сыграть роль покупателя, — ведь сестра Анны явно будет продавать квартиру! — так пусть в п у с т о й квартире начнется пугающее! Что именно будет там происходить, Филиппов еще не продумывал в деталях, не сторонник экспромтов, поскольку ко всему эвристическому у него не было особой предрасположенности, — теперь-то он мог себе хладнокровно в этом признаться, — он, однако, на этот раз надеялся именно на свое наитие и на что-то… на дьявольщину, одним словом, в которую, если и верил, то в общем-то только с похмелья.

Ключи от квартиры Анны оставались у Василия Поликарповича, старика — соседа, пообещавшего о них молчать. И вообще — держать язык за зубами. Разумеется не бесплатно.

Правда, дневник все-таки он не перепрятал. Сначала боялся, что милиция тайно проверяет, выполняя просьбу того же Карачарова, к примеру, кто может появиться в квартире Анны уже без нее, а потом, когда у милиции интерес к этому делу потух — а кому сейчас нужно заниматься самоубийством какой-то одиночки, потерявшей даже работу? — Филиппов все-таки посетил квартирку, но ничего трогать не стал кроме альбомчика с фотографиями. Он достал его с книжных полок и внимательно просмотрел: для осуществления мысленного внушения ему необходимо было четко представлять лицо сестры Анны, так учил его когда-то один институтский психолог — гипнотизер, давно съехавший в Канаду. Кстати, он же и находил у Филиппова выдающиеся способности к этому сомнительному делу. Может, правда, лгал… да, нет, я могу, могу! Филиппов, обнаружив в альбоме фотографию сестры Анны, впился в нее взглядом. Правда, ей здесь лет пятнадцать… И не копия Анны. …Но чем он дольше вглядывался в лицо на снимке, тем более сильное сходство с покойной находил. Черты лица точно менялись …По его коже пробежал легкий холодок. Анна!

Он торопливо убрал фотографию обратно в альбом и положил его снова на книжную полку — поверх книг.

Да, нагнать на приезжую ужас! Панику!

Конечно, сестра Анны могла, не выдержав психологического напряжения, сойти с ума. И повторить конец Анны. Этого он тоже не исключал.

Однако, больше никогда ни с кем э т о не появится. Ставка больше чем жизнь, шептал он, бороздя подошвами кроссовок пожухлые листья лесных тропинок Академгородка. А главное в моем полубезумном плане — в е р а, что не сестра Анны приезжает в полузабытый город, а с а м а Анна возвращается сюда из небытия. Именно вера выстроит все события по законам моего желания.