Мэр - Павел Астахов

Павлов тут же поднял руку:

– Ваша честь, отчего же «опустить»? Все сказанное должно быть занесено в протокол. Я возражаю! Отношения фактических супругов Лущенко и Сабуровой и есть предмет нашего процесса сегодня!

– Возражение принято, – согласилась судья с мнением Павлова. – Секретарь, ведите протокол полностью. Без купюр и пропусков. А вам, адвокат истца, делаю замечание: не следует указывать секретарю, что делать.

– Я все понял! – кивнул Толя и вернулся к сути речи. – То есть сам Лущенко признавал, что Сабурова деньги заработала без него! Сама! Так что и делить-то не-че-го! Не-че-го!

Он оглядел журналистов, бросил журнал на стол и повернулся к судье:

– Ваша честь! Мы настаиваем на том, что единственным наследником Алены Сабуровой является ее родной брат Василий Игоревич Сабуров. Ее так называемый муж, бывший мэр Лущенко, осужденный недавно за совершение должностного преступления, снятый с должности, не состоявший с ней в браке ни одного дня, не может не только наследовать, но даже пользоваться хоть каким-то имуществом погибшей Алены Игоревны! Просим признать право на все наследство, в чем бы оно ни заключалось, открывшееся ко дню смерти Алены Игоревны Сабуровой, за единственным наследником – Василием Игоревичем Сабуровым. А все незаконно удерживаемое имущество изъять у Лущенко и передать законному наследнику.

По залу прокатился гул. Судья взялась за молоток:

– Тишина в зале! Иначе я попрошу приставов очистить зал!

Три молчаливых пристава, из тех, что чуть ранее дежурили в процессе по обвинению Лущенко и были уже знакомы Павлову, встали со своих мест в первом ряду и приготовились исполнять приказ. Зал затих.

Павлов посмотрел на часы. Было уже половина двенадцатого. Через полчаса – перерыв на обед. А от Маши и Вани вестей пока не было. Нужно было что-то решать. Причем срочно. Павлов встал:

– Ваша честь! Могу ли я ознакомиться с переданным вам документом? У меня есть основания считать, что, поскольку не все зачитывалось моим коллегой при выступлении, в нем могут быть моменты и сведения, неизвестные стороне ответчика, но важные для правильного разрешения дела. Пользуясь своим правом, я прошу суд предоставить мне копию и время для ознакомления.

Судья посмотрела на часы: двадцать семь минут до обеда. Пожалуй, можно разрешить. А после обеда продолжим, и до вечера, глядишь, будет решение.

Она подняла голову:

– Представитель истца, ваше мнение по ходатайству адвоката?

Кротов, демонстрируя свое благородство, склонил голову. Копию бумаги не дал, а время ознакомиться – пожалуйста!

– Я не возражаю. Пусть знакомится.

– Адвокат ответчика, – распорядилась судья, – подойдите и получите копию у секретаря для ознакомления. Адвокат истца, нужно документы предоставлять с копиями по числу участников! Напоминаю вам!

Толя развел руками. Дескать, знаю, но не обязан. Действительно, такой нормы нет в современном процессуальном праве, но считается хорошим тоном предоставлять копии даже своим процессуальным противникам. Иногда несоблюдение такого этического момента связано не столько с невоспитанностью, сколько с желанием унизить вторую сторону, заставив противников просить, ксерить, получать, в общем, побегать за элементарной бумажкой.

Судья понимала этот жест и понимала, что карта ложится вовсе не в пользу симпатичного Павлова. При всей помпезности и неуместной картинности выступления Кротова в его словах и позиции была правовая позиция, которую пока ни Павлов, ни его клиент Лущенко никак не поколебали. Видимо, Вася все же станет новым миллиардером. Судья покачала головой вслед своим невеселым мыслям и сказала:

– Объявляется перерыв до тринадцати часов. Адвокат ответчика, знакомьтесь и готовьтесь к изложению вашей позиции. Все, перерыв!