Говорящая собака - Марк Барроклифф

— Привет, — прогнусил я, стараясь подражать южному акценту Кота и его ленивому выговору. Не знаю, зачем я это сделал, чем был обоснован такой поступок и чего я, собственно, добивался, — просто инстинкт подсказал мне, что обмануть ее — самое милое дело, раз представился такой случай.

— Это я, детка! — пропищала она.

— Да, — ответил я, шевеля откидную крышку телефона и создавая помехи.

— Ты как будто не очень рад, — надула губки Линдси. — В чем дело?

— Они все узнали, — проскрипел я. — Баркер распустил язык.

Пес тревожно оглянулся — явно в поисках этого самого «языка», который, как ему было известно, является весьма питательным.

— Что ты хочешь сказать?

— Не телефонный разговор, — продолжал я гундосить в трубку. — Нас могут прослушивать. Немедленно выезжай и забери у меня из сейфа все бумаги.

— Все бумаги? — поразилась она.

— Все, имеющее отношение к этому проекту, над которым мы с тобой работали. Больше ничего сказать не могу.

— Какое прослушивание, что ты? И почему тогда говоришь по этому телефону о…

— Все, больше ни слова. Буду ждать тебя на… — но тут я еще не придумал. Посмотрим на ходу. — Перезвоню позже.

— Черт, — запаниковала она. — Этот придурок бросил меня по уши в своих долгах, а теперь еще хочет испортить мне всю оставшуюся жизнь. Какой у тебя шифр в сейфе?

Я посмотрел на пса. Он переминался с лапы на лапу. Четыре лапы. Ничего лучшего в голову не приходило. Люси говорила, что любой шифр — обычно первые четыре цифры. Чтобы не забыть.

— Код простой, — сказал я, — один, два, три, четыре.

— Погоди, запишу… Такой же, как твоя сигнализация! Послушай, а Дженкинс не может этого сделать?

— Я не доверяю этому обормоту.

Последовала краткая пауза. Затем она сказала доверительным тоном, в котором слышалась такая знакомая решимость:

— Понятно. Не беспокойся, Майк, я ценю это. Ты можешь на меня положиться.

— Позвоню потом, — пробубнил я. — С другого телефона.

— Я от тебя без ума, — сказала она.

— Да… — сказал я, добавив к этому неопределенное кошачье междометие, и отключился.

Майлс недоуменно посмотрел на меня:

— И что дальше?

— Появился проблеск надежды!

— Это у вас он появился. Тиббс все равно у меня на крючке, ему не уйти, так же как и вам.

— И что же. — Я посмотрел на пса. — Вы собираетесь разлучить меня с моим единственным другом.

— Да, — коротко кивнул Майлс. — Это дело решенное.

— О нет, — заскулил Пучок, тычась ему в ноги. — Мир не может быть так жесток.

Майлс посмотрел на него, недоверчиво покачивая головой.

— И в чем же состоит ваш план? — спросил он.

Дело в том, что еще с детства у меня был готов план на все. Недаром мать, когда я особенно доставал ее, называла меня «зеленозадой мухой». Например, я всегда имел наготове водяной пистолет, чтобы достойно встретить марсиан, если они появятся на пороге. Ядерная война меня тоже не застала бы врасплох — я всегда был готов укрыться под столом или за диваном. Миноносцы, преследующие в ванной мою субмарину, тоже были мне не в диковинку: я зажимал нос и залегал на дно, чем особенно выводил из себя маму, которой приходилось убирать с пола последствия морского сражения. Словом, из таких вот мечтателей вырастают классические взрослые лентяи, готовые, в принципе, ко всему.