Театр Шаббата - Филип Рот

Документ. Американский орел. E pluribus ипит. Светлая память лейтенанту Мортону С. Шаббату, павшему за родину в юго-западной части тихоокеанского бассейна 15 декабря 1944 года. Он среди патриотов, которые погибли, чтобы жила, возрастала, ширилась наша свобода. Свобода жива, значит, и он жив, и совершенное им больше совершаемого живыми. Франклин Делано Рузвельт. Президент Соединенных Штатов Америки.

Документ. Медаль «Пурпурное сердце». Соединенные Штаты Америки. Всем, кто это прочтет: «Настоящим свидетельствую, что я, президент Соединенных Штатов Америки, властью, данной мне Конгрессом, награждаю медалью „Пурпурное сердце“, учрежденной генералом Джорджем Вашингтоном в Ньюберге, Нью-Йорк, 7 августа 1782 года, лейтенанта Мортона Шаббата, BBC#о-827746, за боевые заслуги и полученное в бою ранение, от которого он скончался 15 декабря 1944 года». 16 июня 1945 года. Вашингтон. Собственноручная подпись военного министра Генри Симпсона.

Удостоверение. «Эти деревья посажены в Палестине. В память о Мортоне Шаббате. От Джека и Берди Хохберг. От Сэма и Итты Шаббат. В целях восстановления лесонасаждений Земли Израильской. Посажено Еврейским Национальным фондом».

Две маленькие керамические фигурки. Рыбка. А вторая — уборная, на толчке сидит ребенок, а второй ждет своей очереди за углом. Эти детишки — мы. Мы выиграли эту фигурку как-то вечером в покер на променаде. Шутка. Маленькие засранцы. Морти взял ее с собой на войну. Вместе с керамической голубой рыбой.

А на самом дне — американский флаг. Какой он тяжелый! Как положано.

Флаг он взял с собой на берег. Там он его развернул, этот флаг с сорока восемью звездами, накинул себе на плечи, и плакал, и плакал под дождем в тумане. Я так любил смотреть на него и его друзей, просто как он болтает с Бобби и Ленни, как они дурачатся, подкалывают друг друга, смеются, шутят. И надписывая адрес на конверте, он никогда не забывал вписать меня. Никогда обо мне не забывал!

Только через два часа, которые он провел на берегу, закутанный в американский флаг, — дошел по песку до мостика через Шарк-Ривер и вернулся обратно, плакал, то бормотал что-то скороговоркой, то угрюмо молчал, то напевал что-то, ему самому непонятное, — только через два полновесных часа, пока он бредил о Морти, о брате, о единственной потере в жизни, которую ему никогда не преодолеть, он вернулся к машине, и на полу, около педали тормоза, обнаружил пачку конвертов, надписанных рукой Морти, его разборчивым почерком. Они выпали из коробки, когда он вынимал остальное, а он был тогда слишком взволнован не только, чтобы прочесть их, но даже просто подобрать.

И он пришел в себя. После того, как два часа он вглядывался в море, и видел все, и ничего не видел, и все же видел все, он подумал, что это безумие прошло, что он вновь обрел самообладание образца 1994 года. Он решил: единственное, что еще могло бы когда-нибудь вот так поглотить его, — это океан. И все из-за одной картонной коробки. Вот и представьте себе тогда всю мировую историю. Мы не знаем меры, потому что не знает меры скорбь. Сотни и тысячи видов скорби.

Обратный адрес везде был — лейтенанту Мортону Шаббату, и номер полевой почты в Сан-Франциско. Шесть центов — конверт авиа. Письма были отправлены в ноябре и декабре 1944 года. Пять писем с Тихого океана, стянутые ветхой резинкой, которая распалась на кусочки, как только Шаббат просунул под нее палец.

Письмо от него — это всегда было очень сильно. Ничего не могло быть важнее. Герб США. Увидеть армейский штемпель сверху, а ниже — слова, написанные рукой Морти. Это как будто увидеть на секунду самого Морти. Письма перечитывали по десять, по двадцать раз, мать читала их вслух за столом. Соседям сообщали: «Письмо от Морти!» По телефону: «Письмо от Морти!» Эти пять были последними.

3 декабря 1944 г.

Дорогие мама, папа и Микки.

Привет, как там дела дома? Сегодня пришла почта, и я был уверен, что мне что-то будет, но нет. Наверное, где-нибудь затерялось из-за какого-нибудь раздолбая, я постараюсь выловить его. Если смогу, слетаю в Новую Гвинею, проверю.

Я сегодня проснулся в 9.20, побрился, приготовил себе поесть. Опять пошел дождь, так что после завтрака я нарисовал эмблему нашей группы на сумке Би-4. Это голова индейца, я еще напишу слова «Воздушные апачи». Если где-нибудь прочтете про «Воздушных апачей», знайте, что это наша группа. Все утро рисовал, а потом мы перекусили на скорую руку, попили чайку с печеньем.

Мам, ничего из моих писем не вырезают. Мы поужинали, а потом я проверил, есть ли у меня завтра полеты.

Вечером играли в карты и слушали радио. Поймали джаз. В карты мы выиграли.

Я принес хлеба из столовой, у нас есть виноградное желе, мы сделали горячий шоколад и наелись хлеба с желе.

Ну вот, пожалуй, пока и все, так что я прощаюсь. Всех обнимаю. Не напрягайтесь там слишком, берегите себя. Всем привет. До скорого.

Храни вас Бог.

Ваш любящий сын Морт

7 декабря 1944 г.

Дорогие мама, папа и Микки.

Привет, вот и еще день почти прошел, а я сегодня офицер по оперативным вопросам. У нас тут было довольно много вылетов, как вы, возможно, читали в газетах.

У нас ничего нового, ничего такого, о чем бы я вам уже не рассказывал. Кстати, если прочитаете где-нибудь про «Воздушных апачей», знайте, что это наша группа, значит, это мы были на задании. Сегодня три года, как началась война.

Мы сегодня поставили нашу палатку, а я завтра собираюсь настелить деревянный пол. Дерева здесь мало, но если знаешь, где искать, найти можно. Мы сооружаем душ и еще всякие там мелочи, чтобы было уютнее. Местные рады помочь. У них не хватает одежды, потому что япошки все отобрали, а мы им кое-что дали из одежды, так они теперь для нас в лепешку готовы расшибиться.

Мы довольно часто совершаем рейды, но не подолгу.

Как там дома дела? Кормежка тут стала получше, и у нас на обед была индейка и полно овощей.

Ну, больше писать нечего, так что буду на сегодня закругляться. Берегите себя. Да хранит вас Бог. Я вас очень люблю и часто вспоминаю.

Всех крепко обнимаю и целую.

Спокойной ночи.

Ваш любящий сын Морт

9 декабря 1944 г.

Дорогие мама, папа и Микки.

На днях получил вашу голосовую почту от 17-го ноября и был, конечно, очень рад. Мама, не посылай голосовой, она дольше идет, чем обычная почта, и в письме можно больше написать. Ваши письма доходят дней через четырнадцать, так что все нормально. Дайте мне знать, где Сид Л., как только узнаете. Если он окажется здесь, я бы хотел его повидать. Пока не получил ваших посылок, но должны скоро прийти.

Несколько дней назад летал на нашу прежнюю базу и вернулся на новом самолете. Провел там два дня, опять повидался с Джином Хохбергом, и мы отлично провели время. Купил пару армейских ботинок и чехол на тюфяк. Забрал там свою одежду и выстиранное белье, которое в прошлый раз не успел забрать. Все было в целости и сохранности, и я еще кое-чего докупил. Купил еще упаковку грейпфрутового сока, он хорошо утоляет жажду, когда ты на задании. Вчера вечером смотрел «Когда ирландские глаза улыбаются», очень понравилось. Ночью шел дождь. Я совсем обленился и встал только в 10.30.