А ты попробуй - Уильям Сатклифф

Массаж перед сном превратился в регулярную процедуру. Массажная техника постепенно развивалась и включала теперь в себя такие элементы, как сдвигание вниз или в сторону остатков одежды и растирание всех без исключения частей тела.

Лиз никогда не заговаривала о наших разбухающих день ото дня сексуальных отношениях, я принял игру, и мы продолжали притворяться добрыми товарищами, которым случается иногда оказывать друг другу небольшие услуги вроде массажа всего тела. Как-то само собой получалось, что объектом массажа все чаще становились гениталии, этому сильно мешали остатки одежды, так что в конце концов мы от нее отказались.

Ни для кого не секрет, что если двое голых людей лежат в постели и растирают друг другу гениталии, то одни гениталии рано или поздно оказываются в других.

Это произошло. Очень продвинутая форма медицинского массажа.

И именно тогда нам приспичило обсуждать проблему контрацептивов.

– Ты на таблетках?

– Нет. Я перестала.

– Перезервативы у тебя есть?

– Выбросила.

– Зачем?

– Жест.

– Еб твою! Какой жест?

– Верности

– Ясно.

– Ты лучше вытащи.

– Хорошо.

– НЕ СЕЙЧАС, идиот

– Ох, да.

Я повозился в ней, пока член не начал гореть огнем, потом вытащил.

– Спусти мне.

– Нет!

– Ну, пожалуйста.

– Я не хочу.

– Я тебе делал столько раз, а ты ни разу даже не прикоснулась ко мне.

Она скривилась и выползла из-под одеяла. Умудрившись найти у меня на конце место без единого нервного окончания, она принялась дергать так, что мне стало больно. Я стал двигать ее руку, показывая, что надо делать, и через несколько секунд выпустил ей на живот струю.

Должен подчеркнуть, это было всего лишь семя дружбы. Натуральное массажное масло, если хотите. Никакого секса не было между мной и Лиз. Абсолютно никакого. И лишним доказательством его отсутствия служило то, что она по-прежнему отказывалась целоваться.

Мы сразу заснули, наверно от неловкости. Я думал, ей нужно время. Я надеялся, что она не станет больше делать вид, будто ничего не было. Если повезет, мы проснемся наутро, обменяемся нежными поцелуями и официально назовем друг друга любовниками.

* * *

Лиз открыла глаза и в ту же секунду выпрыгнула из кровати. Я спустился за ней вниз, и мы в полной тишине принялись за завтрак. Потом я не выдержал и задал главный вопрос:

– Лиз? Почему ты меня не поцеловала?

Она внимательно разглядывала кукурузные хлопья и сосредоточенно жевала, очевидно, обдумывая ответ.

– Неужели непонятно?

– Знаешь, мне как-то вообще мало что понятно.

– Я тебя не люблю, – сказала она.

– И что?

– Что значит “и что”?

– Я знаю, что ты меня не любишь. Я все понимаю. Но просто, раз уж мы... как тебе сказать... занялись сексом, то можно как-то...

– Я люблю Джеймса. Это для тебя что-нибудь значит?

– Ничего. Слушай – это же бред: ты проделываешь все это со мной, а говоришь о нем. Я не понимаю, почему ты не хочешь признать, что происходит то, что происходит; когда Джеймс вернется, все опять войдет в норму.

– Ты действительно этого хочешь?

– Конечно.

– И ты думаешь, что это всех устроит?

– Почему нет? Мы всегда сможем остановиться.

– Как же ты наивен. Ты абсолютно не разбираешься в людях. Ты порешь хуйню.

– Почему? Что здесь плохого? Ты думаешь, я не смогу уйти?

– Да.

– Смогу. Если я на все согласился заранее, то как я могу потом чего-то требовать?

– Есть еще маленький пунктик – Джеймс. Ты когда-нибудь слышал о таком чувстве, как ревность? Как-то мне не верится, что он будет на седьмом небе от счастья.

– Вы отпустили друг друга на свободу, и он наверняка уже перетрахал пол-Азии. Его это устроит.

– Я в это не верю. И не понимаю, почему мы вообще обсуждаем этот вопрос. Ты настолько наивен, что я не в состоянии ничего тебе объяснить. Ты полный профан в человеческих отношениях. А я не хочу быть куском мяса, которым вы с Джеймсом меняетесь.

– Это ты нас меняешь. Поменяла Джеймса на меня.

– Нет.

– Да.

– Нет. Если... если ты так думаешь... если ты зацапал меня, то благодари Бога, что я скучаю без Джеймса... и теперь ты так радуешься, ты думаешь, что добился своего – и если ты думаешь, что занял место Джеймса, то ты абсолютно ничего не понимаешь.

– Что я не понимаю?

– Что... что... ничего. Ты ни грамма не смыслишь в человеческих отношениях. Ты что, впервые слышишь о такой вещи, как эмоции? Или ты не понимаешь, что когда что-то происходит на поверхности, это не всегда сумма всего, что... это не всегда самое важное.

– Я все понял. Наконец-то дошло Я поверхностный человек, потому что секс для меня что-то значит. Я сам во всем виноват. Это я так... наивно предположил, что раз ты трахаешься со мной вместо Джеймса...

– Я не трахаюсь с тобой вместо Джеймса. Слушай, ты давным-давно ходишь вокруг меня кругами – ты получил, что хотел. Надеюсь, ты удовлетворен. А теперь мы это прекращаем.