Постигая Вечность - Светлана До

Следующим моим проектом стал продуктовый магазин. И снова Бетино напутствие оказалось пророческим:

– В твоем магазине будет аншлаг.

И он был – я старалась сделать все, чтобы вместе с продуктами покупатели получали положительные эмоции, доплачивая продавцам за улыбку и доброжелательность. «Клиент всегда прав», – без устали наставляла я их.

Магазин работал круглосуточно, цены ниже, чем у соседей, летом – холодная вода, зимой – горячий чай – бесплатно. Книга отзывов распухла от благодарственных записей, дела шли в гору, и встал вопрос о расширении, но… Я поняла, что уже исчерпала эту тему, поле для творчества было вспахано. Оставались лишь контролирующие функции – мне стало неинтересно, и магазин я продала. И вот теперь набирал обороты мой последний проект – свадебный салон «Комильфо». И я в очередной раз убедилась, что «Реклама – действительно двигатель торговли». После выхода в свет номера журнала с заметкой о салоне и фотографиями Ромчика невесты шли одна за другой, и никто не уходил без заказа. Мне нравилось наблюдать за преображением «золушек» в джинсах в «принцесс-белоснежек», слушать истории знакомства и любви. У меня даже возникла мысль написать сборник новелл «Истории любви». Я оставила эту идею про запас. Глядя на счастливые лица невест, вспоминала себя… Нет, я не излучала такой радости перед свадьбой. Неужели все они нашли свои половинки? Или их критерии не такие прицельные, как мои? Но и в эту «оду Гименея» однажды вплелась минорная нота. Вскоре после открытия в салон приехали клиенты – высокая прекрасная девушка, словно пери, сошедшая со страниц восточных сказок, и такая же мама, более похожая на сестру. То, как и на чем они подъехали, говорило о том, что это влиятельные и состоятельные люди. Холодно поздоровавшись, женщина обошла салон и остановилась перед самым дорогим платьем – из тончайших кружев с ручной вышивкой жемчугом.

– Вот это! – кивнула она, властно посмотрев на дочь. Пока мать, утонув в удобном кресле, листала свадебные каталоги, мы с девушкой уединились в примерочной. С безразличием наблюдала она, как мои помощницы старательно наряжали ее, затягивая корсет, расправляя фалды.

– Почему ты такая грустная? Тебе не нравится платье? – поинтересовалась я.

– Очень нравится. Но меня выдают замуж насильно, за нелюбимого. – Две крупные слезы выкатились из прекрасных глаз девушки.

– Как это возможно?! В наше время? Мрако-бесие!

– Наши отцы договорились еще в детстве. А я люблю другого. И он – меня.

– Так пусть он тебя выкрадет, и вы поженитесь. Пройдет время, родители смирятся и с радостью раскроют вам свои объятия.

Взгляд ее оживился.

– А в назидание оставите им книжку «Ромео и Джульетта» на видном месте, – понизила я голос.

– Но я не могу с ним связаться, и он со мной. У меня отобрали телефон, и всюду за мной ходят вон те. – «Пери» кивнула на охранников, стоящих у входа.

– Дай мне его телефон, я с ним поговорю.

– Спасибо большое, вы такая добрая. – Она быстро продиктовала номер.

– Пока не за что. – «До чего хороша – загляденье!»

Раздвинув шторы примерочной, девушка предстала перед матерью – та одобрительно кивнула.

– Мы его берем, – не поинтересовавшись ценой, заявила она.

– Вам придется приехать еще раз. Завтра подвезут перчатки к этому платью, – на ходу приду-мала я.

– Хорошо, завтра мы подъедем.

Отказавшись от залога – «В этом нет необходимости», – я проводила гостей, незаметно подмигнув «пери» на прощание.

– Виолетта, у нас же есть перчатки, – непонимающе уставились на меня помощницы.

– Спасибо, что не сказали при клиентке. Я хочу помочь ей бежать.

– Зачем, Виолетта? – заканючили они. – Это самое дорогое наше платье. Такие богатые клиенты – редкость.

Мне было понятно их недовольство – с каждого заказа им причитались проценты. Проценты с этого платья равнялись бы их полугодовому окладу.

– Девочки мои, мы можем посодействовать счастью двух любящих сердец! Что значат деньги в сравнении с этим?

Девочки не разделяли моего энтузиазма. Я же немедля набрала номер – в трубке послышался приятный мужской голос. Представилась, изложила свой план. После небольшой паузы услышала:

– Спасибо за ваше участие, но все уже решено. Я никогда не пойду против воли родителей, – твердо произнес «предатель».

Вот это да! Как обухом по голове. Трус, мерзавец! – негодовала я. Но как сказать об этом бедной девочке? Надо что-то придумать, смягчить удар. Весь оставшийся день и последующее утро я сочиняла варианты – один никудышнее другого. На следующий день все повторилось: девушка зашла в примерочную, я лихорадочно соображала, что сказать, но она меня опередила:

– Спасибо вам, но звонить не надо. Мой будущий муж – хороший человек, и я не посмею огорчить отца, – вполголоса проговорила она.

– Уф! – будто сдулась я. Какое облегчение… Как после внезапного помилования перед казнью.

Молча, не торгуясь, мать отсчитала деньги.

– Будь счастлива! – пожелала я девушке от всей своей облегченной души.

Мои помощницы ликовали, а мне было грустно. Сумма, полученная за платье, покрывала треть затраченных на салон средств. Но это обстоятельство не компенсировало моего сожаления о том, что не удалось побыть святым Валентином. Конечно, деньги я люблю, нет, не люблю – я жить без них не могу, как без воздуха. Но в моей шкале ценностей они никогда не занимали верхнюю позицию. Пьедестал незыблемо принадлежит справедливости. Все остальные составляющие располагаются произвольно на подвижной иерархической лестнице и часто меняются местами, в зависимости от обстоятельств. Кстати, надо сдержать обещание, данное Ромчику на презентации, – обмыть первый заказ, тем более этот уже не первый. Набрала номер.

– Ал-ле, – вяло прозвучало в трубке. – Ты опередила меня на минуту. Я ухожу.

– Куда?

– Не куда, а откуда – из этой поганой жизни.

Та-ак… Начинается очередное представление моноспектакля для одного зрителя под названием «Самоубийство Ромчика». Время от времени он впадает в депрессию и таким способом выходит из нее, попутно реализуя свой несомненный актерский талант. Много лет назад, на «первой премьере», я не на шутку испугалась и весь дар убеждения и красноречия пустила в ход, чтобы предотвратить трагедию. А вскоре поняла – ничего делать с собой он не собирается, но ни в коем случае не обнаруживала этого, принимая его правила игры.

– Задержись, я сейчас приеду.

– Ладно, только скорее, – промямлил Ромчик.

Приехала. Застаю Ромчика – всегда безупречного, душистого – нечесаным, одетым кое-как. Он плюхнулся в кресло, взял со стола миску – в развалинах салата «Цезарь» бледно мерцали рваные ломтики куриной грудки. Ромчик апатично тыкал в них вилкой.