Советы залетевшим - Татьяна Соломатина

Да, аборт — это сильная травма. Травма физиологическая. И травма эмоциональная. Травма ментальная. И травма, если угодно, духовная. Разумеется, аборт выводит женщину за границы её нормального, привычного состояния. И тот, психологический послеабортный синдром, по сути — один из вариантов посттравматического стресса, — вызывающий чувства вины и потери, грусть, печаль, сожаление, самоосуждение и понижение самооценки — тоже имеет место быть. Особенно на фоне изменений эндокринного — вернее: нейроэндокринного статуса. Не у всех, что правда. Но мы не говорим здесь о тех, кому на аборт сходить, как чихнуть. Мы говорим о нормальных женщинах. Для нормальной женщины аборт — всегда стресс. И физический. И эмоциональный. И травма тела проходит достаточно быстро, если аборт выполнен практически здоровой женщине умелыми руками при адекватном анестезиологическом пособии. Травма же эмоциональная, психологическая — иногда растягивается на годы. Она не так фатальна, как перфорация матки и кровотечение, но душу мощно захаркивает, не поспоришь. И чуть не всю свою жизнь, нет-нет, да и подумает женщина, сделавшая аборт: а каким бы он был, мой нерождённый ребёнок? Высокий? Умный? Боже, ему было бы уже двадцать четыре года! Где бы он был сейчас? В Париже? Слал бы мне свои смешные «луки» с Эйфелевой башни. Или бы фотографировал закаты на какой-нибудь из марин красной Юты? Или — она? Пила бы сейчас со мной чай. И, возможно, у меня бы уже были внуки. Любая женщина, прошедшая через аборт, даже при условии самой чудесной последующей жизни — нет-нет, да и вспомнит, нет-нет, да и представит себе. Редко, но. Иногда вздохнёт, немного погрустив. Иногда порыдает спьяну очень близкой и о-о-очень давней подруге в жилетку. Но от этой печали способен избавить всего лишь один психолог — время. И — да! — быстрее уж хмельной вой в грудь старой подруги, нежели неумелые «психологи».

Не позволяйте разнообразным психологам-недотёпам, а также пролайферам, сильно модно православнутым и прочей подобной публике лезть в вашу жизнь. Это ваша жизнь, ваше тело и ваши обстоятельства. Ничего страшного и ужасного вы не совершили. Но и ничего хорошего, впрочем, тоже. Надеюсь, вы знаете что такое «бритва Оккама»? (В программировании он известен, как принцип KISS — keep it simple, stupid! — не усложняй, тупица! Или ещё проще, совсем понятно для русскоязычных: не следует приписывать злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью.) Вот и отлично! Вот и продолжайте жить дальше, не множа сущностей без необходимости. В данном случае под «сущностями» я имею в виду проблемы, которые иные особи женского пола очень любят создавать и себе и близким. Да, вы совершили ошибку. По глупости. Вы за неё поплатились. Своими нервами, своими эмоциями, ощущениями и треволнениями. Хорошо, что не здоровьем и не жизнью. Да, вы получили жестокий урок. Уверена, вы его запомнили. Хотите летать, а не «залетать»? Предохраняйтесь!

Для совсем юных девиц: извините за банальность («Иногда надо обладать немалым мужеством, чтобы говорить банальности», Торнтон Уайлдер, «Мост Короля Людовика Святого», почитайте, хорошая книга, куда там вашим коэльо и иже с ними): самым надёжным средством контрацепции остаётся слово «нет». Вы сейчас мне наверняка не поверите, вам понадобится лет десять-двадцать собственного опыта, чтобы понять: если мужчина вас любит, он вас любит. А вот то тощее, прыщавое, потное, не озаботившееся презервативом (перед тем, как начать, а не перед тем, как закончить!) — оно вас не любит. Если охота «каждому давать» — на здоровье, кровати нынче крепкие. Но только тогда признайте: вы хотите «давать». Изучите технику безопасности «давания» — и вперёд. Но к любви это не имеет никакого отношения. Мужчина, любящий вас, способен обуздать свою плоть. И для него ваше немедленное «давание» не является «проверкой на любовь». Вы мне не поверите ещё раз, но любовь — это не место, не повод, не средство, не., не., не., нуждающееся в проверках, клинических испытаниях и «психологии отношений». Любовь — это так же не вопрос веры. Любовь — это как чистая колодезная вода. Пьёшь, и сразу, с первого глотка понимаешь — она! Если тебя любят — от тебя ничего не ждут, тебя не проверяют. Тебя просто любят. Секс — лишь опция любви. Очень приятная, особенно если долго и со вкусом. А вот те пару маловразумительных дёрганий, после которых у вас останется ощущение гадливости плюс (тьфу-тьфу-тьфу!) инфекция и нежелательная (стучу по дереву) беременность — это даже не секс. Это унижение. Я знаю, о чём говорю. Хотя понимаю, что сотрясаю страницы и разум читательниц-малолеток чем-то сильно отличным от того, что несут «многоопытные» подружки (то есть — такие же дуры-«ёжики») за «мартинчиком». Но если хоть одна, пусть даже и пофыркав на этот текст и на его автора, задумается.

Для поклонниц и поклонников Гиппократа. Клятва, пункт третий:

Я не дам никому просимого смертельного средства и не укажу пути к такой цели, равно как и ни одной женщине не вручу абортивного пессария.

(В скобках замечу: судя по другим работам Гиппократа, свою же клятву он далеко не раз и не два нарушал.)

Вы всё ещё требуете от врачей непременного соблюдения клятвы Гиппократа?..

И без старичка Ницше никак не обойтись, девоньки. Куда ж нам, бабам, без Заратустры и его целительной плети? Всё одно большинство из вас его томик ни в жизнь с полки не возьмёт! (А если возьмёт после прочтения этой книги — вообще замечательно!) Итак, тут тебе и психология, тут тебе и квинтэссенция разума:

И остерегайся добрых и праведных. Они любят распинать.

Остерегайся также святой простоты! Всё для неё нечестиво, что непросто; она любит играть с огнём костров.

И остерегайся также приступов своей любви!..

Иному ты должен подать не руку, а только лапу — ия хочу, чтобы у твоей лапы были когти.

Но самым опасным врагом, которого ты можешь встретить, будешь всегда ты сам.[3]