Мост через канал Грибоедова - Михаил Гаехо

Андрей Васильевич и Николай Петрович ехали в одном трамвае. Андрей Васильевич был водитель, а Николай Петрович – простой пассажир. Иван Полупудов тоже ехал в этом трамвае. Он ехал в одну сторону с Николаем Петровичем, но дальше. Женщины, Клара Петровна и Людмила Сергеевна, тоже ехали далеко – до самого трамвайного кольца.

В вагоне сломалась дверь на задней площадке и перестала закрываться. Андрей Васильевич, сидя на своем водительском месте, думал, что дверь не закрывается потому, что люди лезут в переполненный вагон. Он глядел на сигнализирующую об открытой двери лампочку и говорил в микрофон: «Освободите заднюю дверь. Трамвай с открытой дверью не поедет». А в это время женщины, Клара Петровна и Людмила Сергеевна, трясли и дергали эту заднюю дверь, чтобы она закрылась. А Андрей Васильевич читал газету, пользуясь свободной минутой, пока горит лампочка. Николай Петрович тоже читал газету, сидя на своем пассажирском месте. А Иван Полупудов ничего не читал. Он подошел к двери, сильно взялся руками и закрыл ее.

Женщины вздохнули с облегчением.

– Какой мужчина, – сказала Клара Петровна.

– Настоящий полковник, – сказала Людмила Сергеевна.

Андрей Васильевич на своем водительском месте увидел, что сигнальная лампочка погасла, отложил газету и тронул трамвай с места. А Николай Петрович продолжал читать газету на своем пассажирском месте.

Но дверь на каждой новой остановке закрывалась все хуже и хуже. Иван Полупудов, даже прилагая всю свою силу, не мог закрыть ее сразу, хотя обе женщины и говорили каждый раз: «Вот какой настоящий мужчина». Так что Андрей Васильевич успевал, глядя на сигнальную лампочку, сказать в микрофон «Освободите заднюю дверь» и почитать газету, пользуясь свободной минутой.

Но на пятой или седьмой остановке дверь заело уже совсем окончательно. Андрей Васильевич сказал в микрофон:

– Освободите заднюю дверь, себя задерживаете.

Стал читать газету, но газета кончилась, и Андрей Васильевич пошел посмотреть, что там с дверью на задней площадке. Посмотрев, он сказал, что с неисправной дверью трамвай дальше ехать не имеет права, а только в парк. И пусть все выходят.

В это время у Николая Петровича тоже кончилась его газета. Он посмотрел кругом, что делается, и достал из сумки инструмент – фомку, которую носил с собой для нужного дела. Николай Петрович просунул гвоздодерную лапу своего инструмента в паз, по которому ходил направляющий дверной ролик. Немного нажал, и дверь закрылась.

– Какой мужчина, – сказала Клара Петровна.

– Настоящий полковник, – сказала Людмила Сергеевна.

А Иван Полупудов, который на этот раз со всей своей силой не смог ничего и только напрасно тужился, промолчал, но затаил в душе на Николая Петровича.

– Ну что же, если дверь закрывается, вагон имеет право оставаться на маршруте, – сказал Андрей Васильевич и пошел на свое водительское место.

Так ехали, но людям нужно было дальше Николая Петровича, а его остановка была совсем близко.

– Слинять намылился? А кто будет дел о делать? – спросил его Иван Полупудов, когда он собрался выходить.

– Неужели вы нас покидаете? – хором протянули женщины.

Но Николай Петрович, не обращая внимания, шагнул по ступеньке вниз.

– Ты что, нас не уважаешь? – Полупудов положил ему на плечо свою руку и не пустил дальше.

Стоя на нижней ступеньке, Николай Петрович растопырил два пальца, чтобы достать Полупудова японским приемом «макарадзуки».

– А у меня лом в кармане, – сказал Полупудов и, взяв Николая Петровича за плечо, поднял его одной рукой и поставил на верхнюю ступеньку.