Семейная могила - Катарина Масетти

Этой лампой меня шарахнуло, как обухом по голове.

До тех пор я как-то не осознавала, что мне придется навсегда распрощаться с комфортной независимой жизнью в тот миг, когда грузовик с моими вещами отчалит в Рябиновую усадьбу. Что не видать мне больше тихих уютных вечеров в моей квартире.

Обычно я начинаю рано готовиться ко сну, обеспечив себя всем необходимым для приятного времяпровождения в постели. Хорошая музыка, пара новых книг на широком прикроватном столике, чашка зеленого чая, какой-нибудь фрукт, лампа, бросающая мягкий свет на раскрытую книгу, когда я полулежу в своей кровати с приподнятым изголовьем. Или, скажем, последние известия по радио, пока я медленно потягиваю чай, пишу стихи или веду дневник.

С телевизором по вечерам я завязала, опасаясь своей зависимости — я, как закоренелый наркоман, могла просиживать перед ним часами, уж слишком много было у меня кабельных каналов. Если мне вдруг случалось включить новости, я часто зависала на диване до тех пор, пока на экране не возникала заставка ночного телемагазина, зачарованно щелкая между политическими дебатами, художественными фильмами, уникальными обитателями джунглей и документальными фильмами о Второй мировой войне. Иногда я засыпала под какую-нибудь легкую комедию и, проснувшись через два часа, недоумевала, почему ни с того ни с сего все друг друга перестреляли?

Правда, вечера в Рябиновой усадьбе тоже имели свои преимущества, несмотря на неизбежные «Новости спорта» и прогноз погоды на неделю, — они всегда заканчивались в теплых объятиях Бенни, и это меня крайне радовало. Но фонарик под одеялом и ни минуты покоя наедине с собой? Уж не занять ли мне одну из комнатушек на чердаке, научив Бенни кормить грудью?

И вот настал решающий день, и я с тревогой наблюдала за переездом моего скромного, но нежно любимого имущества. Бенни тут же грохнул на лестнице мое красивое керамическое блюдо, что-то бурча про огромные идиотские тарелки, которые все равно не поместятся в шкаф. Когда дело дошло до моей кровати со стальным каркасом и регулируемой высотой, ее он вообще не хотел брать.

— У нас же будет двуспальная кровать, безо всяких щелей посередине. И нечего тебе там регулировать — уж в разных положениях недостатка у нас не будет.

Ладно, я и на это согласилась, пока не узнала, что он уже купил кровать у Бенгта-Йорана и Вайолет, которые завели себе отдельные спальни, потому что Вайолет рано вставать на работу, а Бенгт-Йоран храпит. Подумать только, начинать совместную жизнь в старой двуспальной кровати Бенгта-Йорана и Вайолет, отданной за ненадобностью! Меня передернуло. Но к тому времени я уже купила «вольво», и мои финансовые запасы значительно оскудели, так что приходилось держаться за ту малость, что еще оставалась. Бенни фыркнул, когда я потребовала, чтобы мы, по крайней мере, купили новый матрас. Вот еще глупости! Матрас как матрас, в меру жесткий, чтобы выдержать основательную нагрузку, заявил он, выразительно мне подмигивая, — моя кровать, видите ли, была слишком мягкой и то и дело проседала, когда мы скакали на ней, словно утки на волнах!

Я тут же почувствовала слабость в коленях. Чертов Бенни, знает ведь, на какие кнопки жать! В последнее время я только и думала, что о сексе, видно, эстрогены в крови давали о себе знать.

Так я официально переехала в Рябиновую усадьбу, со сменой адреса и отказом от старого номера телефона. Дело было холодным пасмурным будним днем, я хотела, чтобы Бенни внес меня в дом на руках, но Бенни только застонал и поставил меня перед выбором: либо он вносит в дом мои коробки с книгами, либо меня. И то и другое его спине не потянуть. Но он предложил взять меня за руку, если я сделаю милость и сама перешагну через порог.

Первое время мы много смеялись. Это было просто неописуемо — вместе обустраивать наше общее жилище. Я красила стены, клеила обои, Бенни столярничал. Я, конечно, видела, с каким трудом он удерживается от комментариев относительно моих цветовых решений — безумные джунгли Аниты превратились в «белый антик», а воланы и рюши с кухонных занавесок пошли на тряпки, — и, в свою очередь, приняла пару его предложений, от которых мне по полу хотелось кататься от смеха. Но в общем и целом, пожалуй, можно сказать, что все это время мы были бесконечно счастливы. Уж куда счастливее, чем мне приходилось бывать с Эрьяном, хотя у нас в жизни не было никаких разногласий в вопросах вкуса.

И каждую ночь я засыпала в этой проклятой двуспальной постели бок о бок с Бенни, чувствуя, как его рука покоится на моем животе.

А еще я много фотографировала своей маленькой цифровой камерой. По вечерам я загружала фотографии в ноутбук, писала тексты и верстала из всего этого домашнюю газету под названием «Рябиновый листок». По пятницам, знаменующимися нашими традиционными семейными вечерами, я ее распечатывала и вручала Бенни. Мои старания произвели на него такое впечатление, что он вытащил старую ободранную папку с надписью «Бюллетень Союза работников сельского хозяйства за 1956–1960 гг.», вытряхнул из нее пачку пожелтевшей бумаги и начал складывать туда все номера «Рябинового листка». А я дала себе слово, что отныне буду тщательно документировать все события нашей совместной жизни.

Ха!