Без измены нет интриги - Надин Бисмют

Я открыла: за дверью стояла моя мать, прямая, как столб. Казалось, это стоит ей немалых усилий. Октябрь, не жарко, ее голова повязана голубой косынкой. В первую минуту я решила, что она похудела, но потом поняла, что скорее всего просто постарела. «Входи же», — пригласила я, видя, что она застыла как вкопанная и словно боится шелохнуться: возможно, нерв защемила в позвоночнике — перестаралась, выпрямляя спину.

— Лиза, извини, я понимаю, тебе это головная боль, но я всего на одну ночь, — затараторила она, прижимая к груди серый клеенчатый чемоданчик.

Я перевела взгляд на чемоданчик, и она, еще двадцать раз извинившись, стала уверять, что как следует перетряхнула все одежки, когда его собирала. Я закрыла за ней дверь. Развязывая свою голубую косынку, она добавила:

— Так что не беспокойся, с собой я их не принесла.

— Надеюсь, — ответила я. — Ко всему мне только этого не хватало.

Мать поставила свой чемоданчик у раскладного дивана в гостиной, а я подумала: «К чему ко всему?» Я могла бы размышлять над этим вопросом долго, но тут зазвонил телефон. На сей раз можно было не опасаться, что это звонит она и будет битый час долбать меня своими проблемами. Я пошла снять трубку в кухню.

Неделю назад мать позвонила мне в панике: дом, где она живет, заполонили тараканы. Нельзя ли ей переночевать у меня одну ночь, пока ее квартиру будут обрабатывать какими-то убойными химикатами? Морильщики придут на той неделе. Больше ей просто некуда деваться: «Я попросила страховую компанию оплатить мне ночь в мотеле, но они говорят, тараканы в договоре не предусмотрены».

Что мне оставалось делать? Пришлось ее приютить.

Я положила трубку и поставила чайник. Мать пришла за мной в кухню.

— Вы перекрасили шкафчики? — спросила она, садясь.

— Нет, мы переехали.

— Ах да, действительно, — вспомнила она и вздохнула: — Если у меня не выведут тараканов, я тоже перееду. Говорят, эту пакость ничего не берет, живучие, черти. И размножаются с кошмарной быстротой. Весело, да?

Я заварила чай, поставила на стол две чашки. Согласилась, что веселого в самом деле мало. Мать посмотрела на часы над раковиной — они показывали половину пятого.

— Черт! — так и подскочила она. — Я же пропущу викторину! — И пулей вылетела в гостиную.

Чай был еще слишком горячий. Я встала и открыла холодильник. Так, есть пачка фарша. «Гамбургеры на ужин — сойдет?» — спросила я сама себя. По-моему, вполне, и возни немного. Фарш был плохо упакован, когда я положила пачку на разделочный стол, на ладони осталась кровь.

— Яблоко! Апельсин! Э-э… Киви! Банан! Вишня! — верещала в гостиной мать.

На минуту наступила тишина, потом она завопила еще громче:

— Как это помидоры? Ну, знаете ли… Представляешь, Лиза, оказывается, помидор — это фрукт! Ты знала?

Я задумалась. Кажется, уже слышала где-то, но сейчас сообразила другое: у меня же к гамбургерам помидоров нет!

Когда пришел Стефан, котлеты оставалось только пожарить. В фарш я добавила специй и соевого соуса. Я поинтересовалась, почему он не явился домой сразу после уроков, — играл, оказывается, с ребятами в парке. Мать накрывала на стол. Увидев, как она ставит четвертый прибор, я сказала, что достаточно трех: Поль звонил, что задержится в гараже допоздна.

— Но ведь он же все равно придет голодный?

— Оставь, — отмахнулась я и бросила котлеты на сковородку. Они зашипели, и повалил густой чад — вытяжка у нас уже месяц как сломалась, — который тут же расползся по всем четырем комнатам. Стефан бегал вокруг стола и трещал без умолку:

— А у нас в классе вши! Правда, училка сказала! Тебе надо проверить мне башку. Еще она дала всем бумажки для родителей, но я свою потерял. А если у меня вши, вот здорово — я завтра в школу не пойду, училка разрешила, понятно?

Я сказала: ладно, посмотрим, иди мой руки, ужин готов. Стефан понесся по коридору в ванную, по ходу несколько раз ударил кулаком в стену, не переставая вопить: «А у меня вши! А у меня вши!» Мать уже сидела за столом.

— Вши! Вши! А помнишь, у тебя тоже как-то раз в детстве завелись?

Я поставила на середину стола тарелку с котлетами и хлеб. Еще бы, конечно, я помнила, как она обрила мне голову, потому что, видите ли, средство от вшей было ей не по карману. Мать посмотрела на меня — наверно, она догадалась, о чем я подумала, — и добавила:

— Это все твой отец, он тогда был на лесозаготовках, я просила прислать денег, да у него допросишься… Я вся обревелась, когда пришлось остричь твои чудные волосы.

Я промолчала. Не такие уж чудные были у меня тогда волосы: темные, прямые, частенько грязные и вечно жирные. Зато длинные — я могла прятать под ними многочисленные прыщики, высыпавшие на лице. Мне было лет двенадцать или тринадцать, и я помню, как заходилась в крике, умоляя мать не брить меня. Послушала она, как же. Она была пьяна, как всегда, когда отец уезжал на лесозаготовки. Сказала, что мне так будет даже лучше и все ровесницы-хиппушки обзавидуются. Схватила ножницы в одну руку, бритву в другую и засуетилась вокруг меня, виляя бедрами и напевая хит Элвиса Пресли «One for the money, two for the show»… Я и оглянуться не успела, как оказалась обритой наголо и уродина уродиной, еще хуже, чем прежде.

Стефан прибежал из ванной, громко топая. Я поставила на стол приправы. Он сам соорудил себе гамбургер, откусил большущий кусок и заявил с полным ртом, что мама Никола, у которого он ужинал в прошлое воскресенье, делает гамбургеры вкуснее. Я пожала плечами и напомнила: «Когда я ем, я глух и нем». Потом встала, чтобы налить ему молока. Стефан залпом выпил стакан, рыгнул и убежал в гостиную к телевизору, прихватив свою тарелку.

Когда мы поели, мать убрала со стола, сложила посуду в раковину и налила горячей воды. Я сидела и курила, листая журнал, который она принесла с собой. Журнал был глянцевый, с фотографиями звезд из телесериалов. «Неужели ты это читаешь?» — спросила я. Мать ответила, что журнал валялся на столике в пиццерии возле ее дома, а не выбросила она его потому, что в нем есть конкурс: заполни купон и выиграй поездку на двоих на Кубу. «Поедешь со мной, если я выиграю?» — спросила она, шаря в поисках резиновых перчаток. Я показала ей, где они лежат — под раковиной. Нашла купон на последней странице — мать уже вписала свое имя, адрес и номер телефона, очень аккуратным почерком. Только одна клеточка оставалась пустой — тест на интеллект: задача не была решена.