За час до убийства (сборник) - Владимир Вычугжанин

В первые дни, даже в первые часы работы по разгадке преступления обязательно мелькнет имя или лицо убийцы. Надо только внимательно смотреть. Или свидетель упомянет о нем, или собственной персоной окажется в руках следствия – задержат в качестве подозреваемого и за неимением улик отпустят.

Оперативники вновь внимательнейшим образом перелистывают дело о дерзком преступлении на улице Пушкина. Убитая К. возвращалась в ту ночь из дома на улице Космодемьянской. Там была вечеринка, и гости, естественно, подгуляли, подпили. С улицы Космодемьянской до дома на улице Шевченко, где жила К., идти один квартал. Несчастная девушка лишь два дома не дошла до своего. Кто ее провожал? Оказывается, никто!

– Стоп! – говорит себе Владимир Алексеевич, размышляя о предсмертном пути К. – Но ведь был у нее ухажер-не ухажер, но человек, с которым она встречалась, который к ней не раз открыто приставал. Об этом говорят многие свидетели. Это ухажер – москвич, отбывает здесь наказание за совершенное преступление на «химии». Живет в Согласии, а работает слесарем в автохозяйстве.

Его уже проверяли, но оказалось, что «ухажер» вернулся в общежитие сразу после 12 часов ночи. Вахтер общежития подтверждал этот факт. Часы у самого-то вахтера стояли, но его проверял начальник караула где-то около без десяти двенадцать. А вскоре пришел и москвич.

Бабуся, мы помним, назвала точное время убийства – полпервого ночи. А до медпрепаратов, где проживал москвич, доехать с улицы Пушкина – надо, по крайней мере, полчаса. Вроде бы, тоже алиби, но что-то настораживало в этой ситуации Владимира Алексеевича.

Побеседовал он обстоятельно с другим москвичем, также отбывающим наказание на «химии», приятелем подозреваемого. Разговаривали «так просто», без протокола, по душам. Как, мол, ты себя здесь, чувствуешь, как живешь? В ходе чуть ли не трехчасовой беседы москвич упомянул и своего друга. Нормальный, мол, человек, задушевный такой.

– О да! – вспомнил вдруг собеседник, – есть, правда, у него одна странность – вздрагивает при скрипе автомобильных тормозов сзади, дергается, озирается!

«Что ему так нервничать, – подумалось Владимиру Алексеевичу – если он ничего не совершил? Не ждет ли «ухажер» задержания?»

Еще более обстоятельный и детальный разговор состоялся у Владимира Алексеевича с вахтером общежития, который подтверждал алиби подозреваемого. Вахтер вспомнил очень важную деталь: москвич пришел сразу после звонка родственника! Это было существенно, поскольку определить время, прошедшее с момента проверки начальника караула, вахтер явно затруднялся.

Ну а родственник вахтера разве вспомнит, во сколько он звонил четыре месяца назад? Но беседуя с ним, Владимир Алексеевич сразу внес в решение этой проблемы ясность: ты, говорит он родственнику, каждую ночь, что ли вахтеру-родичу звонишь? Вспомни, по какому экстренному поводу был этот ночной звонок? Ты, выходит, спал, а среди ночи проснулся, чтобы сообщить родственнику нечто важное?

И тот вспомнил! После второй смены вернулся он домой во втором часу ночи и решил напомнить вахтеру, что завтра они вместе поедут копать картошку.

Значит, время этого звонка – в начале второго часа ночи. Да плюс те минуты, что прошли после звонка, пока в общежитии появился москвич! Он!!!

И вот 4 января приехали оперативники прямо в цех, где работал подозреваемый. Тот, ни о чем еще не догадываясь, склонился над станком. Владимир Алексеевич подошел к нему, по плечу постучал: «Уголовный розыск!» Москвич все инструменты выронил. Он стоял как… статуя! Видимо, знал, что рано или поздно за ним приедут. И они приехали.