Улица Свободы - Андрей Олех

– У карт спросите, если сами не знаете.

– Дальняя дорога, казенный дом, – усмехнулся Игорь, начиная открывать дверь.

– Это не те карты, эти цыганские, врать не умеют, – в полутьме коридора улыбалась самогонщица.

– За сколько погадаешь?

– За треху вам обоим.

– Че так дорого? За рубль давай, – остановился Цыганков.

– Ты че, на рынок пришел? С судьбой не торгуются, – спокойно отвечала самогонщица.

Леха достал из брюк мятую трешку. Гадалка взяла деньги правой рукой, а левой вытащила из кармана халата карты. Рубашки у них были самые обычные.

– Берите по одной. – Невидимым движением колода у нее в руках раскрылась веером.

– У меня валет пиковый, – отозвался Игорь.

– Не валет, а всадник мечей. Цыганская же колода, – пояснила гадалка. – К ссоре, ждет тебя раздор.

– Это я без карт знаю, зря треху потратили. Че у тебя, Лех? Баба с мужиком голые. Че, может, Ирка наконец тебе даст?

Гадалка взяла карту Королева, и он почувствовал, что голова его кружится от духоты коридора и жуткого запаха самогона. Он заметил, как стекают капли с развешенного на веревке влажного белья.

– Влюбленные. Это выбор означает. Придется тебе выбор делать, такой, что назад пути не будет.

Леха кивнул и вывалился наружу, глотая прохладу майской ночи.

– Смотри-ка, заснул Красной армии боец, – засмеялся Игорь, указывая на Рината, уронившего голову на грудь.

– Да не сплю я. Вы че так долго?

– Леха судьбу свою узнавал.

– Как, узнал?

– Узнал. – Королев поскользнулся на грязи, но не упал, удержавшись за Рината. – Короче, Наташка, есть у нас пять тысяч рублей, но как их в деньги превратить, мы не понимаем.

Ринат посмотрел на Леху и перевел протрезвевший взгляд на Игоря. Цыганков угрюмо кивнул.

* * *

Леха перебежал через улицу Свободы. Если не считать почти прошедший май, то срок исправительного труда на заводе заканчивался через шесть месяцев. Дальше шла армия, после армии – опять завод. Что после завода? Пенсия и смерть. Раньше Королев так далеко не заглядывал, потому что заглядывать было некуда и незачем. Платина и план Наташки могли это изменить.

День давил тяжелой серой духотой, но дождь никак не хотел начинаться. Не докурив папиросу и до половины, Леха бросил ее под ноги и смешался с очередью входивших и выходивших с Безымянского рынка через небольшую калитку в огромных, всегда закрытых воротах. Здание было похоже на полукруг, словно неумелую татуировку с восходом решили воплотить в архитектуре. Внутри стояла своя, отличная от уличной, духота: из звуков, запахов и особого тусклого света, просеянного через многочисленные, но грязные окна под полукруглой крышей.

Торговля заканчивалась, народу было немного. Леха прошел через кисловатый аромат молочных рядов с баночками густых сливок и бидонов с деревенским молоком, минуя рыбные прилавки, через земляной запах овощей в самый дальний и душный конец к мясному отделу. Разрубленные туши и после смерти продолжали выделять тепло, словно не желая примириться со своим новым состоянием. Вокруг носились воробьи, как если бы были хищными птицами, и, подхватывая что-то им одним видимое с каменного пола, уносились вверх к балкам изогнутой крыши. Через какие щели попадали они на рынок и за что так любили мясников, было неизвестно.

Леха пошел на звук топора, с глухим хрустом отсекавшим мясо. Рубщики были не видны за загородкой, но удары стихли, и появился Ринат. Он чуть заметно кивнул Королеву и таким же едва заметным движением головы указал на выход.

На рынке Лехе не нравилось, от запахов сразу хотелось еды, а купить было не на что. Он охотно вышел через дверь на улицу Воронежскую, где было крыльцо со скатом для тяжелых тележек с тушами. Достал пачку и предложил папиросу как раз появившемуся Ринату.

– У меня свои, – вытирая руки об розово-бурый от крови передник, сказал Ринат и вынул пачку «Родопи».

Леха прикурил ему от своей спички и молча ждал, что скажет ему Наташка.

– В общем, так: я аккуратно поспрашивал, – оглядываясь на выходивших с рынка прохожих, тихо и быстро говорил Ринат. – Все сходятся на том, что продать можно только одному человеку.

– Вор?

– Авторитет. Надо осторожно. Живет здесь рядом. Адрес я достал. – Ринат постоянно прерывался, пропуская людей. – Все хорошо обдумаем, че, как, – и к нему. Без товара, конечно.

Он замолчал, а Леха медленно кивал. Оба смотрели, как через дорогу налетевший наконец ветер гоняет маленький пыльный смерч. Верхушки тополей склонялись вбок и отлетали обратно. На асфальт посыпались мелкие капли, мгновенно превращавшие его из серого в черный.