Андерманир штук - Евгений Клюев

Илья Софронович, конечно, справился с собой, причем быстро, но Ратнеру хватило и на мгновение загоревшегося в его глазах огонька тревоги… паники.

– Не думаю, что пора. – А вот голос Устинова подвел: дрогнул голос-то! – Не думаю, что Льву вообще в этом направлении. В направлении НИИЧР, я имею в виду.

– Почему же? – Ратнера, в отличие от Устинова, ни взгляд, ни голос давно уже не подводили. – Как человек, столько лет сотрудничавший с НИИЧР, Вы ведь должны понимать, что для них Лев – подарок… Да и Льву там интересно может быть: новые возможности познать себя.

– Вы хорошо знаете НИИЧР? Вы сотрудничали с ним? – Ох, волнуется старик… о чем же, интересное дело?

– Знаю хорошо, но не сотрудничал, – не моргнув глазом соврал Ратнер. – Я что-нибудь не то сказал?

– Все то, все то, Борис Никодимович, просто, не зная учреждения как следует… извините! Не зная броду, не суйся в воду… так сказать. Нагрузки там для Льва великоваты, он молодой человек, с нежной психикой…

Следующим словом должно было стать «пощадите!» – но Ратнер избавил старика Устинова от унижения.

– Я, собственно, не предлагал ничего – интересовался просто. Ну… спасибо Вам, Илья Софронович, за Ваши соображения касательно набора: жаль, что Вы так пессимистично опять настроены.

А что… будет знать Устинов, как со мной в игры играть. Заюлил ведь: Вы-хорошо-знаете-НИИЧР-Вы-сотрудничали-с-ним… так я тебе все и рассказал. Самое, однако, забавное не в том, что я Устинова напугал, – самое забавное в том, что испугом своим ему и поделиться не с кем: не пойдет же он в НИИЧР сообщать, что мне о его сотрудничестве с ними известно… подписку давал: Иван Иванович ему покажет, где раки зимуют!

Но вдруг не в игры Устинов играет? Вдруг никто из них в игры не играет? Вдруг каждый действительно такое умеет, что Ратнеру и не снилось?

Бред, бред. Всё бред в этой стране! Никто ничего ни о чем не знает, никто ничего не умеет… Все только делают вид, будто знают и умеют, – как и он сам. А за что ни схватись – пустота… пустота пустот и суета сует. И ловля ветра. И Академия его – ловля ветра. На новый курс только двадцать два человека поступили – где деньги брать? Финансирование совсем со скрипом идет: спонсоры выстроились было в очередь, да теперь, видимо, одумались. Кто ж в ловлю ветра-то вкладывает!.. А между тем академия – последний шанс, провалит он ее – что делать? И ведь знает, что – провалит… рано или поздно, но провалит. Ему и те деньги, что сейчас дают, только и дают в счет прогнозов… однако какие ж прогнозы в России?

С прогнозами, между прочим, он сам вляпался. Снимал бы сглаз да порчу, а хоть бы и на присушку-отсушку перешел… стыдно, но не проверит ведь никто! Прогнозы – это хуже: прогнозы должны сбываться. Только кто ж поручится, что они сбудутся? Однако деньги были заманчивые: не заняться ли академии Вашей геополитическим прогнозированием, Борис Никодимович? Отчего же не заняться… И выглядело-то все как игра – даже смешно было, что о таких деньгах речь идет! А ткнулся к Устинову, к Струнку, к Вилоновой – нет-нет, увольте, мы на индивидуальном уровне работаем, государствами не занимаемся… чистоплюи! Ну, и решил: сам спрогнозирую, где наша не пропадала… Анализ, конечно, мне не по зубам, но, с другой стороны, какой к черту анализ, когда сегодня всё так, а завтра – хлоп… и всё сразу иначе! Что касается расстановки сил, так в России расстановка сил ни при чем, поскольку в самый последний момент обязательно какой ни то чертик из табакерки выскочит – здра-а-асте! Вот и вся тебе расстановка сил. Так что прогнозировать можно только наудачу.

Наудачу он и спрогнозировал, а чтобы не пугать никого, прогноз сочинил в модальности печаль-моя-светла. Ближайшие перспективы изобразил хорошими, хоть и не слишком, более дальние – туманными, хоть и не вполне. И – сдал, в письменном виде: куда попросили. Там, говорят, все обрадовались – во всяком случае, финансирование встрепенулось… жалко, что ненадолго. Очередное вливание зависело, видимо, от сбывчивости прогноза.

А так-то посмотреть – куда иначе деваться было? Академия должна приносить плоды – и теперь он понимал какие. Не в виде горстки никому не нужных больше экстрасенсов (все ставки на них были сделаны – и все сделанные ставки пропали: первый выпуск – двенадцать человек, один другого бездарнее, и перспектив у них никаких), а в виде реальной документации исторического процесса… если уж не прогресса! Потому как иначе заведение себя не окупало: аренда и зарплаты съедали всё, что в конвертах приносили студенты, охочие до мистики. На днях два выпускника, вилоновские, заявили о своем желании продолжить обучение – в аспирантуре, стало быть… А какая аспирантура, когда у специальности и номера-то порядочного нету! Не говоря уже о том, что защищаться после неполных трех лет – нонсенс… да хоть и после пяти нонсенс, ибо докторов парапсихологических наук не существует в стране, не говоря уж об ученых советах. Все, казалось бы, существует, а вот докторов парапсихологических наук – нема…

Ратнер прислушался к далекому голосу консерваторской скрипочки… что-то она, глупая, рассказывала ему. Как будто он спрашивал эту скрипочку! Как будто он мог поверить в то, что хоть одна скрипочка на свете хоть что-нибудь знает… Тоже врет, небось, все они врут, все притворяются: люди, тонкие энергии, скрипочки – все.

А скрипочка рассказывала, рассказывала… немножко спотыкалась на ходу, но тут же опоминалась, взбадривалась и опять рассказывала.

В конце концов, дорассказав свое, смолкла. Глупая консерваторская скрипочка.