Стекло и дерево - Сергей Буянов

– Рим Николаевич! – счастливые мысли прерваны. – У нас ЧП!

– В чём дело?

– Сбежал Киборг.

– Как, сбежал?

– Так получилось. Охранник не запер на ночь двери.

– Да как это так? Это он где работает? Днём все двери захлопываются!

– Так уж получилось.

– Где он?

– Исчез.

– Я не о больном.

– Исчез и охранник, как в воду канул! Что делать?

– Всё по схеме, – Рим вернулся к своей мысли: А ведь, Эвелина до сих пор находится в неблагоприятной почве!

– Вот и говорю, – заметила тревогу в глазах Любимова старшая медсестра, – не дело это. Подключится милиция. Разумеется, пресса.

– Киборг никакой не маньяк, при чём тут пресса?

– Рим Николаевич! Да разве упустит такую возможность Сулимович?

– Кто это? – рассеянно спросил Рим.

– Владелец городского журнала. А Дулина?

– Софья Артуровна! При чём тут леч проф?

– Рим Николаевич! – перебила врача медсестра. – Да мы что тут, все слепые что ли? Ведь всё видим, всё знаем.

– Да?

– Ну, конечно! И вас мы в обиду не дадим! Поэтому предлагаю не придавать дело огласке: потихоньку выписать этого Киборга, ведь он почти здоров и социально не опасен.

– Что вы предлагаете, Софья Артуровна? Криминал?

– На войне, как на войне! – жёстко сказала медсестра.

– Это станет дополнительным поводом для обвинения нашего отделения! Разве так делается?

– А что делают с нами? Вы уверены, что Киборгу никто не помог удрать?

– Что вы хотите сказать? – насторожился Рим.

– Это не паранойя, Рим Николаевич! Подумайте сами, охранник забывает свои обязанности и исчезает бесследно.

– Сговор?

– Можно сказать: заговор.

– Софья Артуровна, мы обязаны оповестить органы о самовольном уходе из стационара. Таков закон.

– А разве мы не оповестим? Разве у вас нет там знакомых, чтобы сделать это неофициально, без огласки?

Рим с удивлением посмотрел на Софью Артуровну.

– Рим Николаевич, у нас очень маленький город!

– Маленький?

– В том смысле, что все на виду. А ваша жизнь, тем более!

– Даже так?

– Да, да! За вами наблюдает множество глаз, а вы и не подозреваете.

– Но зачем?

– А из чистого любопытства, для сплетен. Может, ещё для чего.

– Чего?

– Чего? Вам лучше знать, – уклончиво ответила старшая сестра. – Так что будем делать?

– Выпишем и станем искать.

– Вот и замечательно – обрадовалась Софья Артуровна.

Интриги, опять интриги. Кабы знать, где всплывёт этот Киборг и чем аукнется? Рим вопреки правилам, заочно, вчерашним днём выписал пациента под строгий контроль диспансера. Старшая медсестра передала сведения в диспансер и, казалось, инцидент исчерпан.

Полковник Кудрин, выслушав дочку, пообещал дать задачу розыска больного вёрткому оперу – чисто по дружбе. Это означало, что дело не будет иметь проволочек и огласки. Заодно он потребовал к себе гражданку Дулину.

– Какие у вас основания? – поинтересовалась Ежиха, брезгливо отодвинув от себя трубку.

– Дружеский разговор. Не телефонный.

Что-то подействовало на непробиваемую личность. Дулина сама не поняла: звание, или тон, удачно выбранный полковником. О предмете разговора она не догадывалась. При её должности, да ещё в эру повального воровства, – только ленивый да тупой не станет красть. Но доказать-то ничего нельзя! Поэтому Дулина согласилась. Дружеский разговор – это не допрос! Эта беседа для протокола не предназначена.

Полковник начал издалека, говорил сам, ни о чем не спрашивал. Он нёс чепуху о священном долге каждого гражданина, о Родине, о чувстве патриотизма, утраченном молодёжью. Дулина охотно соглашалась. Он что, пытается лезть в психиатрию, в святая-святых медицины? Она не понимала. Но Кудрин никуда не желал лезть, он продолжил монолог:

– А во врачебной среде расцветает взяточничество.

– Неужели?

– Да вот, представляете, Евгения Евгеньевна, бывают такие случаи нарушения закона.

– Вы хотите, чтобы я взяла под контроль всех медработников? Стала бы выполнять ваши обязанности?

– Вовсе нет.

– Тогда чего от меня требуется? Вербуете стукачку? Или как понимать вашу дружескую беседу? – начала закипать Дулина.

– Вы, наверное, помните недавнее дело акушерки?

– Какой ещё акушерки? Какой ещё акушерки? Я лечпроф психбольницы, если вы забыли!

– Психбольницы, да, конечно, психбольницы, – превосходно держался полковник, – и ещё вы председатель комиссии по освидетельствованию.

– Ну и что?

– И вы не помните акушерку? – улыбнулся Кудрин, намеренно не называя фамилии обвиняемой.

– Да какого хрена я должна ее помнить?

– Ознакомьтесь, – полковник вынул из стола Акт медицинско-психиатрического освидетельствования подозреваемой. – Подпись ваша?

– Моя, и что? Вы ставите под сомнение мою профессиональную деятельность? Да кто вам дал такое право?!

– Нет. Не ставлю, – голос полковника потяжелел. – Помнится, вы сразу сказали: «Здорова»!

– И что, она нездорова?

– Ценю вашу принципиальность, Евгения Евгеньевна, ваши медики из штанов выпрыгивали, пытаясь отмазать коллегу-преступницу! – голос набирал обороты и всё тяжелел. Странно, полковник ничего не говорил конкретно о Дулиной, но начал всерьёз наезжать!

– Так вы меня позвали поощрить?

– В пределах моих возможностей, – говорил он, вроде бы дружеские вещи, но тон напрочь утратил всякую дружелюбность.

– Давайте, к делу! – не выдержала давления Дулина. Хватит играть в доброго и злого полицейского в одном лице! Что ему нужно? Если нечего предъявить – зачем шуметь?

– Давайте к делу. Вот вы помогли правосудию, а завтра поможет кто-нибудь другой!

– И придём мы к долгожданному Светлому будущему!

– Жаль только, что уже без вас, – надавил на последнее слово Кудрин.

– Да вы, вы отдаёте себе отчёт в своих словах?

– Я говорю.

– Это вы здесь говорите, у себя в кабинете! А завтра, возможно, мы поменяемся местами, и говорить стану я! – парировала Дулина.

– Это вы о психиатрических репрессиях? – приподнялся полковник.

Дулина мгновенно всё поняла. Вот откуда веет! У Любимова появился сильный покровитель. Она возмущённо промолчала.