Великая смута - Николай Плахотный

Похоже, Иван в затруднении. Пробует отшутиться:

— Кучер спереди сидит. Задом своим давит на ось.

Шутку оценили. Отгадчика похвалили.

В женской половине более приземленный разговор.

— Мой-то кроссвордами увлекся. Энциклопедии читает. Кругозор уже такой, что дальше и некуда.

— Кто ж тебе по хозяйству пособляет? — спрашивает золовка Полюшка мужнюю сестру, известную своей домовитостью.

— Иногда отвлекается. Да у нас же и помощников полон двор.

К разговору подключилась соседка справа:

— А наш к телевизору присох, как банный лист.

— Пусть лучше к телевизору, чем к молодухе.

Одна из собеседниц пригорюнилась, остальные рассмеялись.

— А споем-ка, что ли? — предлагает Ольга Злобина, невестка Пелагеи Ивановны. Тоже звонкоголосая певица, а в работе знатная ударница. Не дожидаясь общего согласия, первая и начинает.

Как наши ребята охотнички были,

Как наши ребята чечеток ловили.

Песня жанровая, бытовая. И вот как дальше развивался песенный сюжет:

Родила наша чечетка аж семь дочерей —

Дарью и Марью, Арину да Марину,

Степаниду, Салманиду, а седьмую Катерину.

И пошла наша чечетка в селе торг торговать.

Счастливые, ясноглазые сидели в красном углу молодые. Нынче их день. Все для них. Не только родня, а и люди посторонние стараются хоть в малом им угодить, украсить праздник, чтобы стал незабываемым этот исторический день возникновения новой семьи.

В разгар гулянья еще один гость пожаловал — сам председатель колхоза Николай Прокофьевич. Речь его была короткая, но содержательная:

— Молодым совет да любовь. Остальное найдется и приложится.

И сделал широкий жест. На хрустальное блюдо выложил сберегательную книжку с весомым вкладом.

— От души. На обзаведение.

За что прилюдно был удостоен поцелуя входящей в свою роль молодой хозяйки.

В тот вечер долго гомонилось большое село. Молодежь вообще чуть ли не до утра по улицам колобродила. Старики тоже долго не могли глаз сомкнуть. Вспоминали, перебирали по дням свои цветущие годы.

С тех пор с десяток лет минуло. Значит, именно столько и не был я в родных и дорогих сердцу местах.

Тут же вдруг звонок в дверь. Открываю. Мать честная! На пороге гость нежданный, но желанный: земляк, друг юности.

Славный выдался вечер. Всех мы вспомнили, иных же и помянули. Между прочим, я спросил друга-кореша: так ли звонко и весело гуляют нынче в Иловке свадьбы? Насупился мой гость. После паузы с горькой усмешкою изрек:

— Такие мероприятия нынче в диковинку. Случаются, ну раз-два в году. Да и то норовят сыграть свадебку под сурдинку, по-тихому. Дабы ни себя, ни близких не вводить в большие расходы. Денежки-то видим мы теперь только по телевизору.

Свадьбы «под сурдинку» — вот до чего дожили! В старое время этак гуляли людишки ущербные или доведенные до крайней нужды. Теперь же такое стало в обычае. Так куда же всех нас занесло?

Мои земляки-донцы в подобных случаях говорят:

— Вертайте оглобли назад.

Али еще определенней:

— Распрягайте, хлопцы, коней!

Ведь если и дальше так пойдет, забудем свое прошлое, в том числе и обряды предков. Есть такая опасность.

Любителей старины и русского фольклора хочу успокоить. Свадьбу Дуси и Ваняты — со всеми «черемониями» и прибамбасами — записал я «от» и «до» на магнитофонную пленку. Находится она в радиокомитете, на улице Пятницкой. Ей гарантировано вечное хранение. Так что имейте в виду: есть на худой конец законсервированный образчик.

Значит, не все еще потеряно.