Уроки итальянского - Мейв Бинчи

— Мисс Кларк, наш менеджер, отпустила меня на пару часов. Она очень милая женщина и, между прочим, тоже ходит на курсы итальянского языка. Там я называю ее Франческа, а на работе — мисс Кларк. Смех, да и только! — рассказывал он.

Фионе уже начинало казаться, что половина Дублина посещает эти итальянские курсы и называет друг друга выдуманными именами. Но сейчас ей было не до того, чтобы завидовать людям, которые дважды в неделю собираются в школе Маунтенвью и играют в детские игры. Она должна выяснить, как обстоят дела у его матери, не задавая при этом никаких вопросов.

— Все в порядке? Лицо Барри погрустнело.

— Честно говоря, нет. Мама не хочет ехать домой, однако она не настолько плоха, чтобы ее и дальше держали в больнице, поэтому доктора рекомендуют обратиться к услугам врача-психиатра.

— Это плохо, Барри, — выдавила из себя Фиона. От недосыпа и волнения она тоже выглядела не лучшим образом.

— Я понимаю, но придется как-то пережить и это. А сейчас я заехал для того, чтобы снова пригласить тебя на свидание. Только теперь — помнишь, я говорил? — ты сама должна выбрать, куда мы пойдем.

Фиону охватила паника. Ей — выбирать? Она ни за что не решится! Господи, только бы он не потребовал от нее немедленного ответа, только этого не хватало вдобавок ко всему!

— По правде говоря, я еще не решила, чем…

— Да нет, я не предлагаю идти куда-нибудь прямо сейчас, это можно и отложить. Я только хотел сказать, что не собираюсь встречаться с кем-то еще, и не хочу… и вообще… — От волнения он запинался и не мог закончить фразу.

И тут Фиона поняла, что нравится ему. С души у нее словно гора свалилась.

— Конечно. Как только ты разберешься со своими проблемами, мы обязательно будем встречаться, — заговорила она с сияющей улыбкой. Люди, которые дожидались своего чая, были мгновенно забыты.

Барри ответил ей такой же широкой улыбкой и ушел.

Фиона усердно штудировала футбольные правила, но никак не могла уяснить тонкостей, связанных с офсайдом, и никто не мог дать ей удовлетворительного разъяснения.

Она позвонила своей подруге Бриджит Данн. Трубку взял отец Бриджит.

— Хорошо, что ты позвонила, Фиона, я как раз хотел с тобой поговорить. В прошлый раз, когда ты была в нашем доме, я повел себя не слишком любезно по отношению к тебе. Прости меня, пожалуйста.

— Все в порядке, мистер Данн, просто вы были немного расстроены.

— Я был очень расстроен и пребываю в этом состоянии до сих пор. Но это не может являться оправданием грубости по отношению к гостю, так что прими мои извинения.

— Ну, может, мне не стоило находиться там во время такого важного разговора…

— Сейчас я позову к телефону Бриджит, — сказал он. Бриджит пребывала в прекрасном настроении. Во-первых, она сбросила целый килограмм, во-вторых, присмотрела себе потрясающий жакет, в котором будет выглядеть неотразимой, а в-третьих, собиралась отправиться в бесплатную поездку в Прагу. Там нет этих ужасных нудистских пляжей.

— Как дела у грании? — поинтересовалась Фиона.

— Понятия не имею.

— Ты что же, с ней не виделась? — Фиона была потрясена.

— А это, кстати, неплохая идея. Давай съездим сегодня в «дом разврата» и повидаемся с ней? Заодно, может, и на ее старпера поглядим.

— Прекрати, Бриджит, не называй его так! Чего доброго, твой отец услышит.

— А это, между прочим, его выражение, — невозмутимо заявила Бриджит. — Он сам так говорит.

Они договорились о времени и месте встречи. Для Бриджит это было очередным развлечением, а Фиона искренне волновалась за Гранию.

Когда Грания открыла им дверь, на ней были джинсы и длинный черный свитер. Увидев на крыльце девушек, она не сумела скрыть удивления.

— Не верю своим глазам! — радостно воскликнула Грания. — Идите сюда! Тони, похоже, две голубки принесли нам оливковую ветвь мира!

Тут появился и он — улыбающийся, симпатичный, но все же очень старый. Фиона невольно подумала, неужели Грания считает, что у их союза есть будущее?

— Знакомьтесь, моя сестра Бриджит и наша подруга Фиона.

— Заходите, вы пришли как нельзя кстати. Я как раз собирался откупорить бутылочку вина. Грания, правда, жалуется, что мы слишком много пьем, имея в виду, что это я слишком много пью, но теперь у нас есть законный повод опрокинуть по бокалу.

Он провел их в комнату, уставленную книгами, аудиокассетами и компакт-дисками. Негромко играла какая-то греческая мелодия.

— Это танец зорба? — спросила Фиона.

— Нет, но композитор тот же. Вам нравится Теодоракис?[75]Глаза мужчины загорелись при мысли о том, что он, возможно, встретил кого-то, кому нравится музыка его молодости.

— Кто-кто? — переспросила Фиона, и улыбка на лице Тони О'Брайена угасла.

— Туту вас классно! — восхищенно выдохнула Бриджит, оглядываясь вокруг.

— Тебе правда нравится? Эти полки для Тони делал тот же плотник, который смастерил полки и для нашего папы. Кстати, как он? — В голосе Грании звучало неподдельное волнение.

— Да как обычно, — равнодушно обронила Бриджит. Было видно, что эта тема волнует ее меньше всего.

— Все еще бушует и произносит проповеди на темы нравственности?

— Нет, по большей части тяжко вздыхает и издает жалобные стоны.

— А мама?

— Ты же знаешь маму! Она, похоже, даже не заметила, что ты ушла из дома.

— Спасибо, ты всегда умела сказать что-нибудь приятное!

— Я тебе говорю так, как есть.

Фиона пыталась завязать разговор с пожилым хозяином дома, чтобы до его слуха не доносились эти интимные подробности относительно семейства Данное, но он, вероятно, и так все знал. Тони налил им всем по бокалу вина и произнес:

— Я рад видеть вас здесь, девушки, но у меня есть кое-какие дела в школе, а вам, видимо, хочется поболтать между собой, поэтому я вас оставлю.

— Тебе вовсе незачем уезжать, любимый, — обратилась к нему Грания, и это «любимый» прозвучало из ее уст совершенно естественно.

— Я знаю, что незачем, но, тем не менее, поеду. — Тони О'Брайен повернулся к Бриджит. — А вы, если будете говорить с отцом на эту тему, скажите ему, что… что… — Было видно, что слова даются ему нелегко. Бриджит выжидающе смотрела на мужчину. — Скажите ему, что Грания… замечательная, — грустно закончил он и вышел.

— Ну, — обратилась Бриджит к сестре и подруге. — Что вы на это скажете?