Разносчик порнографии - Виктор Мельников

Дожидаясь Риту, курю сигарету.

Анна Васильевна подходит тихо сзади, неожиданно начинает разговор:

– Правильно, Кирилл, что не пошёл туда с Ритой, – чем пугает меня, и я давлюсь дымом, кашляю.

– Туда?..

– Ага. Нечего там делать.

– То есть куда? Вы говорите о Жене и Регине?

– Рано утром случайно услыхала их голоса. Выходила во двор, не спалось.

– Интересно…

Анна Васильевна говорит тихонько, наклоняясь ко мне, как будто чего-то боится:

– В общественный туалет отправились, сегодня ночью там проходила «голубая вечеринка». Содом и Гоморра! Это позор для уважающего себя мужика, и для женщины тоже, если она лесбиянка. Тьфу!

– Не берите к сердцу.

– Как же не брать! Что это такое?!! – здесь она восклицает громко.

– Гомофобство, – шучу я. Мне интересна реакция пожилой женщины. И я с ней солидарен.

– Чего?

Подходит Рита:

– Идём? – спрашивает.

Анне Васильевне говорю:

– Разберёмся.

– Нечего тут разбираться! – вдруг она заявляет грозно. – Жаль, что я с них наперёд деньги взяла, а то бы уже выгнала!

Рита смотрит на хозяйку удивлённо, она не слышала разговора, поэтому не понимает о чём речь.

Мы уходим, идём по узкой асфальтовой дорожке, Риту пропускаю вперёд, и говорю Анне Васильевне:

– Правильно думаете. Гнать их надо! В шею!

– Да, Кирилл, гнать!

Море необычайно чистое, вода прозрачная. Рита раздевается. Чтобы загар получился равномерным, обнажает грудь. Риту я уже видел и в более интимной обстановке, но она продолжает меня возбуждать. Разумеется, потрясающая сексуальность, которую девушки Казантипа распространяют в воздухе, словно волны радиации, у представителей мужского населения почти не находит отклика – это на первый взгляд; среди оголённых женских тел ходят как будто абсолютно асексуальные мужские особи – видимо, я один из них, только сижу на песке. На самом деле всё не так. Лишь малая часть, подобная Жене, существует среди них. Остальные – в норме. И это радует. Как только темнеет, за каждой Казантипской подворотней можно увидеть совокупление мужских и женских тел, услышать охи и вздохи – сотни оргазмов, если не тысячи, случаются за ночь. Это пульс Казантипа. Его не остановить. И я ощущаю себя правителем гигантских оргий.

«ИБИЦА СОСЁТ! КАЗИК РЕШАЕТ».

Мне хочется намазать Риту кремом для загара. Она позволяет это сделать. И я получаю огромное удовольствие, притронувшись к её телу, – я делаю это впервые.

– Что за общественный туалет? – спрашиваю её. – Ночью там проходила вечеринка.

– Регина пошла туда?

– Видимо, да. Вместе с Женей.

– Сучка! Ненавижу!

– Ревнуешь?

– А как мне поступать?

– Здесь я тебе не советчик. Что там происходит?

– Обычное сборище людей нетрадиционной ориентации и тех, кто хочет на них посмотреть. Те же танцы до утра, с морем выпивки. Всё остальное, насколько я знаю, как и везде. Разве только проходит это «пати» в самом большом в Европе общественном туалете, – Рита переворачивается на живот, и я втираю ей крем в спину и ягодицы.

– Ничего интересного, – делаю вывод.

– Не знаю, я там не была. И не пошла бы, если Регина позвала. Зачем? Чтобы снова испытывать чувство ревности? Она, наверно, специально так делает, чтобы мне было больно.

Я закрываю тюбик пробкой.

– Казантип в один момент любишь – и ненавидишь, – продолжает говорить Рита. – Сюда рвёшься, получаешь массу удовольствия в самом начале, а потом мечтаешь отсюда свалить. Люди раскрепощены, а я не такая. Регина – да.

Чем-то мы схожи. Даже в рассуждениях.

– Казантип – это полная атмосфера непринуждённости и безответственности, – замечаю. – Я здесь, я «щастлив», а это не то счастье.

Рита садится рядом со мной.

– Ты хороший, Кирилл. Что-то в тебе есть…

– Но я тебе не дам, – говорю, как бы продолжая мысль Риты.

Она смеётся, делает мне подзатыльник.

– Не дам! А зачем тебе?

– Для разнообразия.

– Не, Кирилл. Неправда. Ты говоришь не то, что думаешь. Так хочет твой член. Это его слова, – Рита встаёт и тянет меня за руку. – Пошли купаться!

В море мы целуемся. Но попытка овладеть девушкой заканчивается крахом.

– Если не хочешь со мной поругаться, больше так не делай. Я – не Регина!