Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение - Ивлин Во

Поль, севший на станции в крошечное закрытое такси, ничего этого не увидел. На аллее, ведущей к замку, было уже довольно темно, а внутри и вовсе царил мрак.

— Моя фамилия Пеннифезер, — отрекомендовался он дворецкому. — Я ваш новый преподаватель.

— Меня предупредили, — отвечал дворецкий. — Следуйте за мной.

И они пустились в путь по темным, пропахшим всеми отвратительными запахами школы коридорам и наконец остановились перед дверью, из-под которой выбивался яркий свет.

— Это учительская. Прошу! — сказал дворецкий и тотчас растаял в темноте.

Поль огляделся. Учительская помещалась в какой-то каморке. Даже он, привыкший к тесным помещениям, был удивлен.

— Сколько же здесь преподавателей? — задал себе вопрос Поль и, стараясь не поддаваться подкатывающему отчаянию, насчитал на полке возле камина шестнадцать трубок. На крючке за дверью висели две учительские мантии. В углу валялись клюшки для гольфа, тросточка, зонтик и две мелкокалиберные винтовки. Над каминной полкой была обитая зеленым сукном доска объявлений, а на ней какие-то бумажки. На столе стояла пишущая машинка. В книжном шкафу лежали истрепанные учебники и новые тетрадки. Кроме того, взгляд Поля отметил: велосипедный насос, два кресла, стул, полбутылки лечебного кагора, боксерскую перчатку, шляпу-котелок, вчерашний номер «Дейли ньюс» и пачку ершиков для трубок.

В унынии Поль опустился на стул.

Вскоре в дверь постучали, и в комнату вошел мальчик. Он ойкнул и уставился на Поля.

— Привет! — сказал Поль.

— Я думал, здесь капитан Граймс, — объяснил мальчик.

— Понятно, — отозвался Поль.

Мальчик изучал Поля с бесстрастным любопытством.

— Вы что, нас учить будете? — спросил он.

— Да, — сказал Поль. — Моя фамилия Пеннифезер.

Ребенок так и прыснул.

— Вот умора, — сказал он и был таков.

Через некоторое время дверь снова отворилась, и в учительскую заглянуло еще двое. Ученики постояли, похихикали, а потом пропали.

В течение получаса в учительскую под самыми разными предлогами заглядывали дети и смотрели на нового преподавателя.

Потом зазвенел звонок, и поднялась невообразимая беготня, шум и свист. Опять отворилась дверь, и вошел коротыш лет тридцати. Он страшно топал протезом. У него были коротко подстриженные рыжие усы и намечалась лысина.

— Привет! — сказал он Полю.

— Привет! — сказал ему Поль.

— Я — капитан Граймс, — сказал он Полю и «иди-ка сюда, голубчик» кому-то еще.

Вошел новый ученик.

— Ты почему не прекратил свистеть, когда я сделал тебе замечание? — спросил капитан Граймс.

— Все свистели, — сказал мальчик.

— При чем тут все? — спросил капитан Граймс.

— А вот при том, — сказал мальчик.

— Ступай и напиши сто строк, а в следующий раз я угощу тебя вот этой штукой, — сказал Граймс и помахал тростью.

— Очень испугался, — сказал мальчик и вышел.

— Вот вам наша дисциплина, — вздохнул Граймс и тоже вышел.

— Это еще вопрос, понравится ли мне преподавать, — отметил про себя Поль.

Вскоре опять в комнату кто-то вошел; вошедший был постарше капитана Граймса.

— Здравствуйте, — сказал он Полю.

— Здравствуйте, — сказал ему Поль.

— Моя фамилия Прендергаст, — отрекомендовался вошедший. — Кагору не желаете?

— Благодарю вас, с удовольствием.

— Правда, здесь только один стакан.

— В таком случае не стоит беспокоиться.

— Но вы можете принести еще один стакан из ванной.

— Я не знаю, где ванная.

— Ну хорошо, тогда отложим до лучших времен. Насколько я понимаю, вы наш новый коллега?

— Да.

— Вам здесь быстро надоест. Вы уж мне поверьте. Я здесь работаю десять лет. А Граймс — первый семестр. Ему уже надоело. Граймса видели?

— Кажется, видел.

— Граймс не джентльмен. Курите?

— Курю.

— Трубку?

— Трубку.

— Это все мои трубки. Покажу их вам после обеда, вы мне только напомните.

В этот момент показался дворецкий и сообщил, что мистера Пеннифезера желает видеть доктор Фейган.

Докторские апартаменты отличались дворцовым великолепием. Их владелец стоял спиной к мраморному камину в стиле рококо. На докторе Фейгане был бархатный смокинг.

— Ну как, устраиваетесь? — осведомился он.

— Да, — ответил Поль.

Перед камином со стеклянной бонбоньеркой на коленях сидела крикливо одетая женщина не первой молодости.

— Это, — в голосе доктора Фейгана послышалась неприязнь, — моя старшая дочь.

— Здравствуйте, здравствуйте, — сказала мисс Фейган. — Рада познакомиться. Знаете, что я всегда говорю молодым учителям, когда они к нам приходят? Смотрите в оба, говорю я им, а то отец в два счета сядет вам на шею. Наш папочка — сущий варвар, потому как он у нас ученый, а ученые, они все варвары. Скажи, ты ведь варвар? — вдруг напустилась на отца мисс Фейган.

— Должен заметить, моя радость, что объективный подход, который я выработал в себе, приносит свои плоды. А вот, — добавил он, — и моя вторая дочь.

Бесшумно — только чуть слышно позвякивали ключи — вошла еще одна женщина. Она была моложе сестры, но, в отличие от нее, выглядела очень деловитой.

— Мыло, надеюсь, захватили? — спросила она, поздоровавшись. — Я просила отца напомнить про мыло, но он вечно забывает. На мыло, гуталин и стирку учителям полагается два с половиной шиллинга в неделю — и ни пенса больше. Чай пьете без сахара?

— Вообще-то с сахаром…

— Хорошо, я так и записываю — буду выкладывать вам по два куска. Только смотрите, чтобы дети их не таскали.

— До конца семестра будете классным наставником в пятом классе, — сказал доктор Фейган. — Пятиклассники у нас просто очаровательные. Клаттербак, правда, требует особого внимания — очень тонкая натура. Кроме того, вы будете вести уроки труда, гимнастики и занятия стрельбой. Да, чуть было не забыл, вы ведь, кажется, и музыку преподаете?

— Боюсь, что нет.

— Досадно, весьма досадно. Мистер Леви уверял меня в противоположном. Я ведь уже договорился, что дважды в неделю вы будете давать уроки органной музыки Бест-Четвинду. Вы уж постарайтесь… Вот и звонок на обед. Не смею вас больше задерживать. Да, еще одна деталь. Ради бога — ни слова детям о том, почему вы оставили Оксфорд. Мы, педагоги, должны уметь лавировать между правдой и вымыслом. Вот видите, я сказал нечто, что, может быть, даст вам пищу для размышлений. Всего наилучшего.

— Ку-ку! — сказала старшая мисс Фейган.

Глава 3. Капитан Граймс

Столовую Поль отыскал без особого труда. Он смело двинулся на запах кухни и голоса — и вскоре очутился в просторном, обшитом панелями зале, который показался ему даже привлекательным. За четырьмя длинными столами сидело пятьдесят или шестьдесят учеников от десяти до шестнадцати лет. Младшие были в форме Итона[52],