Вид с метромоста - Денис Драгунский

налог на наследство

Он плохо спал в эту ночь: снилось, как косматый мужик топит сургуч, льет на бумагу и бормочет: «Votre sceau, monsieur, sceau et signature![32]», и казалось, что кругом шаги. Заснул под утро. Проснулся от тишины.

Встал, надел халат. Прислушался. Босиком побежал по коридору, отворяя все двери. Пусто. Комната жены, комнаты детей – никого. Распахнутые шкафы. На ковре оброненная сумочка младшей дочери. Подобрал: пустая. Чуть не заплакал.

Но собрался с духом. Связался, с кем надобно. Разузнал примерно. Поехал догонять. Настиг в Рязани.

Они там сняли целый дом, частный пансион. Он поселился в гостинице, недалеко. Наутро пошел к ним.

Вошел в диванную. Сидят все пятеро: два сына, две дочери и жена.

Молчат. Крикнул:

– Зачем? Я стар, немощен, а вы тайком, ночью!

Таня встала и сказала:

– Папочка, вы известный писатель. Вы властитель умов и сердец, но зачем вы нас мучаете?

– Зачем эти истязания с завещаниями?! – вскричала Соня, жена.

– Правда, папа, – сказал Илья. – Ты хозяин авторских прав, ты волен завещать их кому хочешь. Да, да, да! Но зачем ты годами обсуждал это с нами? Мы узнаем о завещании, когда бог распорядится.

– Я понимаю, что в церкви ложь, – вдруг сказал Сергей. – Но так хочется иногда свечку поставить…

– Вы замучили нас вегетарианством, – сказала Саша. – К чему? Мы не индусы. Хотя вот Танечка увлекается.

– Замолчи, – сказала Таня. – Это некстати!

– Ты нас перессорил, – сказала Соня. – Одно спасение – убежать. Мы три дня без тебя жили, и снова стали как семья. Ушло зло, возвращается любовь. Нам от тебя ничего не нужно. Мы не воротимся. Прости.

– Странниками по святой Руси? – он запустил пятерню в бороду.

– Зачем, папочка? – сказала Таня. – У меня бабушкино имение. У Саши наследство от покойной тети.

– У меня акции Брокара и Сиу, – сказал Илья. – У Сергея лесопилки. У маман доходные земли в Уфимской губернии. Проживем.

Помолчали.

– Это всё ваша гордость! – он потемнел лицом.

– Это ваша гордость, – твердо сказала Александра, самая любимая.

Он хлопнул дверью, вышел.

Дошел до своей гостиницы. В ресторане взял телятину и красное вино. Поднялся в номер, отдохнул. Вечером пил шампанское. Сильно охмелел. Утром болела голова. Велел принести водки и маринадов. Голова прошла, но настала сонная слабость. Целый день валялся в постели, так и заснул к вечеру. Поздним утром спустился в ресторан. В газете прочел, что в пансионе m-me Рудневой от внезапной эпидемической горячки скончалась вся семья известного писателя такого-то.

Свои немалые состояния жена и дети перед смертью завещали ему.