Каин и Авель - Джеффри Арчер

– Мистер Росновский допустил ошибку в своих оценках и нарушил закон, так что теперь ваша очередь пуститься за ним в погоню. Похоже, он даже не догадывается, куда влез.

– О чём вы говорите?

– Очень просто, – пояснил Коэн. – Вы с Росновским так сильно были заняты военными действиями, что оба упустили один важный момент: если акции продаются с единственной целью обрушить рынок, с тем чтобы позднее скупить эти же акции по дешёвке и заработать на разнице, то такая операция запрещена правилом 10-5 Комиссии по ценным бумагам и считается преступлением в виде мошенничества. Конечно, нет никаких сомнений в том, что целью мистера Росновского была не прибыль, – он всего лишь хотел поставить лично вас в тяжёлое положение. Но кто поверит Росновскому, что он сбрасывал акции в связи с ненадёжным положением компании, если он купил те же самые акции, когда они упали? Ответ: никто, и уж точно не КЦБ. К завтрашнему дню, Уильям, я пришлю вам письменные разъяснения и анализ того, какие последствия по закону всё это может иметь.

– Спасибо, – поблагодарил воспрянувший духом Уильям.

Справка Тэда Коэна лежала на столе Уильяма на следующий день в девять часов утра, и, внимательно ознакомившись с ней, Уильям созвал ещё одно заседание совета. Директора согласились на шаги, которые Уильям хотел предпринять, и Коэну было поручено в тот же вечер написать продуманный пресс-релиз. «Уолл-стрит Джорнел» опубликовала его на первой полосе на следующее утро:

«Председатель совета директоров банка «Лестер, Каин и компания» мистер Уильям Каин имеет основания считать, что решение инвестиционной корпорации «Гарантия» продавать акции авиакомпании «Интерстэйт», которую поддерживает банк, было принято исключительно с целью получения незаконной прибыли…

Банк «Лестер, Каин и компания» направил копии соответствующих документов в отдел по борьбе с мошенничеством Комиссии по ценным бумагам».

Под заявлением были помещены текст правила 10-5 и пространный и подробный комментарий к нему. Внизу полосы разместилась карикатура, изображающая президента Гарри Трумэна, который поймал бизнесмена, запустившего руку в банку с печеньем.

Уильям улыбался, читая сообщение, уверенный, что больше никогда не услышит об Авеле Росновском.

Авель поднял глаза на Генри Осборна, а его пальцы в раздражении забарабанили по столу.

– Молодчики в Вашингтоне, – продолжил Осборн, – готовы разобраться с этим делом до конца.

– Но Генри, вы же знаете: я продавал акции «Интерстэйт» не для того, чтобы обрушить их рынок, – сказал Авель. – Прибыль меня совершенно не интересовала.

– Я знаю это, но попытайтесь убедить финансовый комитет Сената в том, что Чикагского Барона не интересовала прибыль и что на самом деле он хотел свести старые счёты с неким Уильямом Каином. В Сенате вас поднимут на смех.

– Чёрт побери! – воскликнул Авель. – И что же мне делать?

– Во-первых, стать тише воды ниже травы, пока время не охладит страсти. Молитесь о том, чтобы случился какой-нибудь ещё более крупный скандал, который отвлёк бы внимание Трумэна, и чтобы политики занялись своей избирательной кампанией и не давили бы на следователей. Если повезёт, новая администрация может даже забыть обо всём. Но, что бы вы ни делали, Авель, не покупайте больше акции, связанные с «Лестером», или вы как минимум нарвётесь на очень крупный штраф. А я попытаюсь узнать, чем нам могут оказаться полезны вашингтонские демократы.

– Напомните в конторе Гарри Трумэна, что я пожертвовал пятьдесят тысяч долларов в его избирательный фонд во время прошлых выборов и сделаю то же для Эдлая Стивенсона.

– Разумно. Я бы также посоветовал вам вложить пятьдесят тысяч долларов и в республиканцев.

– Они делают из мухи слона, – сказал Авель. – Правда, это такая муха, из которой Каин легко сделает слона, если мы дадим ему шанс.

Его пальцы продолжали барабанить по столу.