Хоровод воды - Сергей Юрьевич Кузнецов

– Никита, – говорит Зоя, большеротая крашеная блондинка, – ты что сидишь? Пойдем, я тебе покажу, это совсем легко.

Никита идет – куда же ему деться, что за тимбилдинг без начальника? На Зое короткое платье, полненькие ножки в светлых сетчатых чулках, туфли на высоком каблуке. Чудовищно вульгарно, если вдуматься. Идет чуть впереди, покачивается: не то от пива, не то просто виляет попой. В офисе Никита совсем не обращает внимания на такие вещи, а здесь смотрит, машинально отмечает покачивания, колебания.

– Смотри, – говорит Зоя, – стань вот так, возьми в правую руку, нет, дай я покажу. – Становится сзади, груди буквально ложатся Никите на спину.

Кажется, она меня клеит, думает Никита. Этого еще не хватало. Только секса с сотрудницей мне недостает для полного счастья.

Вот интересно, думает он, когда-то я ведь был уверен, что все начальники спят с подчиненными, особенно если те молодые и хорошенькие. А мне за три года ни разу даже в голову не приходило. Интересно почему?

Значит, пальцы в дырки, несколько шагов и отпустить. Грохот, шар скатывается в желобок, улетает в черный провал по ту сторону дорожки. Ни одна кегля даже не пошевелилась.

– Давай еще разок, – говорит мне Зоя. – С первого раза всегда трудно.

Было бы мне трудно сейчас первый раз положить ей руку на бедро? Типа научиться лучше кидать шар. А потом, опять-таки первый раз, сделать следующий не столь невинный жест, потом еще и еще, а потом предложить подвезти и трахнуть прямо в машине, у нее дома или даже отвезти в гостиницу? И после встречаться в офисе каждый день, а иногда по окончании рабочего дня заниматься быстрым необременительным сексом? Было бы мне трудно?

Трудно – не то слово. Я думаю, просто невозможно.

Хотя Зоя хорошенькая и, похоже, вовсе не прочь со мной пококетничать. И меня это, наверное, даже возбуждает немного – впрочем, наверное, только потому, что Дашу я не видел уже неделю.

На соседней дорожке – Виктор и Наташа. А вот они могли бы переспать друг с другом? Наташу бросил любовник, Виктор вообще одинокий молодой человек. Хорошая была бы пара, и для работы, наверное, полезно. Переспали бы – вот и получился бы им персональный тимбилдинг.

Но, похоже, и они всего-навсего катают шары.

Мой шар, между тем, сбивает три кегли. Зоя издает победный клич, подбадривает способного ученика. Я думаю о том, как, наверное, приятно было прийти сюда Ане-Эльвире вместе с этим ее Андреем – они могли свободно обниматься, не то что я с Зоей. Аня, наверное, выпила какого-нибудь экзотического коктейля в баре, Андрей, наверное, взял пива – если сообразил оставить машину у дома.

Я вот не сообразил, ну да ладно. Зато рука тверже, и следующий шар сбивает половину кеглей, угодив в самую середину строя. Теперь уже Виктор с Наташей, закончив свою игру, аплодируют моему броску. Наверное, им хочется, чтобы у меня все получилось.

Интересно, думаю я, они понимают, что со мной происходит? Им вообще есть до этого дело? Или я для них – только человек, который выдает раз в месяц получку – теперь уже, к сожалению, не в конверте, а по-белому, через кассу, как они и хотели? Наверное, нет. Ведь и для меня они – не просто люди, которые обеспечивают доход компании. Я вижу их каждый день, и с каждым у меня был момент настоящей близости. Неважно, объяснял ли я Наташе про женатых мужиков или вспоминал с Виктором, как мы в детстве хранили мотыля в холодильнике под влажной тряпочкой. И вот сейчас, в боулинге, я понимаю: это не просто мои сотрудники, а близкие люди. Конечно, не все, но хотя бы вот эти трое: Виктор, Наташа, Зоя.

Команда? Не знаю.

Еще один мой шар с грохотом рушит кегли. Похоже, я оказался способным учеником, Зоя может гордиться.

– Давайте уже на счет, – говорю я, и мы выстраиваемся в очередь. Они галдят, смеются и громкими криками встречают каждый удачный бросок. Как дети, честное слово.

Хорошее слово – дети. Я понял: они мне как дети. Потому мне и в голову не приходит спать с Зоей или с Наташей – получится что-то вроде инцеста. Хватит с меня юной Даши – тоже, кстати, мне в дочки годится.

Виктор, Зоя, Наташа, Даша – не много ли у меня детей? Добавим туда же Машу, маленькую, исхудавшую, так ждущую своего ребенка.

Может, думаю я, у нас потому и нет детей, что Маша сама мне – как ребенок?

Никита возвращается домой. Сегодня вечерняя пробка не кажется такой тоскливой. Может, дело в том, что я впервые за полгода нормально отдохнул? – думает он. Хорошо отдохнул, как обычный человек, не трахался с любовницей, не ездил с женой по врачам, не напивался с Костей – нет, пошел в боулинг с молодыми ребятами, покатал шары. И все были довольны, всем понравилось, никто никого не обидел.

Радость и покой разливаются в его душе. Он выруливает из пробки, не доехав до светофора двадцати бесконечных метров. Встречная полоса абсолютно пуста, но вдруг откуда-то сбоку раздается сирена, появляется сине-белая гаишная машина.

Вот всегда так, думает Никита, стоит расслабиться – и на тебе! Хорошо, что не пил ни капли.

Обычный диалог – документы, страховка, вы пересекли двойную осевую, Никита уже готов достать бумажник, но в последний момент говорит:

– Послушай, начальник, никого же не было. Совершенно безопасная ситуация. А в ту сторону – пробка. Я бы еще десять минут потерял, а так я только разгрузил эту пробку. Ты видишь – я трезвый, уставший просто, ну и домой хочу поскорей. Давай так разойдемся, а?

– Нарушение было? – спрашивает гаишник и сам отвечает: – Было. Значит, будем составлять протокол и отбирать права.

– Чего права-то? – говорит Никита.

– Выезд на встречку, – объясняет гаишник.

Никите не жалко денег, но настроение испорчено. Садится в гаишную машину, исполняет весь положенный ритуал, отдает деньги, забирает права. Едет домой, думает: а что бы он сделал, если б я ему сказал:

– Мужик, послушай меня. Никто тебе не скажет, а я скажу. Поганая у тебя работа, никому не нужная. Ты ведь не нарушителей ловишь, а деньги собираешь. Ведь был бы я пьяный, ты бы меня все равно отпустил, верно? Только денег взял бы побольше – и отпустил. А я бы сбил потом кого-нибудь? Женщину или ребенка? Дал тебе денег – а потом сбил.

Вот я и говорю: поганая у тебя работа, никому ты не нужен, все тебя презирают и ненавидят. Приходишь ты вечером домой – а вот этот след за тобой тянется, вот этой ненависти и презрения. И ты ведь сам это выбрал. И не говори, что тебе с начальством надо делиться: нельзя здесь работать честно – так уйди, найди себе другую работу. Сам себя уважать будешь, и люди тебе спасибо будут говорить. Плохо разве? Уж лучше, чем взятки сшибать. И не говори мне, что нет такой честной хорошей работы: я ведь себе нашел такую, и ребята, которые со мной вместе, тоже нашли – а ты что, не можешь?

Интересно, думает Никита, что бы он мне ответил? Права бы назад потребовал? Взятку в лицо кинул? Обматерил бы и уехал?