36 рассказов - Джеффри Арчер

— Да, господин министр. Я чувствую, что я должен, — сказал сэр Хеймиш твердо.

— Будьте добры, оставьте нас, мисс Виейтес, — сказал министр.

Помощница закрыла блокнот, в котором вела стенографическую запись беседы, встала и вышла из комнаты. Сэр Хеймиш ждал, когда она выйдет.

— Вчера у меня в гостях был некий мистер Виктор Перес, который проживает здесь, в Мехико, и утверждает…

— Прекрасный человек, — сказал министр очень тихо. Но сэр Хеймиш продолжал начатую атаку.

— Да, я смею в это верить, господин министр. Он просил разрешить ему представлять компанию «Грэм Констракшн» в качестве вашего агента, и я был удивлен…

— Обычная практика в Мехико, в рамках, обусловленных законом, — сказал министр и, повернув кресло, стал смотреть в окно.

— Да, я допускаю что такова практика, — сказал сэр Хеймиш, глядя министру в спину, — но если я должен расстаться с десятью процентами отпущенных правительством денег, я должен убедиться, что такое решение принято с вашего согласия.

Сэр Хеймиш замолчал. Ему казалось, что он очень хорошо выразил свою мысль.

— Ммм, — произнес министр, по-видимому, собираясь с мыслями. — Виктор Перес — хороший человек и всегда предан защите мексиканских интересов. Возможно, он оставляет иногда неприятное впечатление, поскольку не принадлежит, как вы сказали бы, к «высшему обществу», сэр Хеймиш, но у нас в Мехико нет классовых барьеров.

Министр повернулся в кресле и посмотрел в глаза сэру Хеймишу. Шотландский предприниматель сильно покраснел.

— Конечно, господин министр. Но, простите за резкость, к делу это не относится. Мистер Перес просил меня выплатить ему почти четыре миллиона долларов, что составляет более половины суммы ожидаемой прибыли по завершении строительства, причем без учета непредвиденных обстоятельств и разных случайностей, которые могут произойти в процессе строительства.

— Но вы сами назначили стоимость подряда, сэр Хеймиш. Признаюсь, вы меня позабавили, поставив после цифры «тридцать девять» дату вашего рождения.

От удивления сэр Хеймиш открыл рот.

— Мне казалось, — продолжал министр, — учитывая вашу занятость в течение прошедших трех лет и теперешнюю ситуацию в Великобритании, вам не следовало бы быть таким щепетильным.

Министр бесстрастно наблюдал за удивленным и испуганным выражением лица сэра Хеймиша. Шотландец молчал.

— Позвольте мне рассказать маленькую историю про Виктора Переса, — продолжил министр. — Когда война приняла самый ужасный характер (министр был уже в том возрасте, что мог так называть Мексиканскую революцию; точно так же, как американцы говорят «Вьетнам» или британцы — «Германия», когда слышат слово «война»), отец Виктора был одним из молодых солдат, служивших в моем подразделении. Он погиб в битве при Селайе всего за несколько дней до нашей победы. После него остался сын, родившийся в День независимости и не знавший своего отца. Я имел честь, сэр Хеймиш, быть крестным отцом ребенка. При крещении мы дали ему имя Виктор.

— Я могу понять, что вы несете ответственность перед вашим боевым товарищем, но все-таки четыре миллиона…

— Вы в самом деле понимаете? Тогда позвольте мне продолжать. Незадолго до смерти отца Виктора я навестил его в полевом госпитале. Он просил меня, чтобы я позаботился о его жене. Она умерла после родов. Я считал, что ответственен за судьбу их единственного ребенка.

— Я понимаю вашу позицию, господин министр, но как быть с десятью процентами от суммы самого большого контракта вашего министерства?

— В один из дней войны, — продолжал говорить министр, словно не слыша сэра Хеймиша, — отец Виктора, находившийся на передовой в районе Сакатекас, увидел на минном поле молоденького лейтенанта, уткнувшегося лицом в землю, с ногой, искалеченной взрывом. Не думая об угрожающей ему опасности, он пополз через минное поле к лейтенанту и потом тащил его тело назад более трех часов. Он перенес тело лейтенанта в грузовик и доставил его в ближайший полевой госпиталь. Благодаря его усилиям у лейтенанта не отняли ногу, не говоря уже о том, что благодаря ему лейтенант остался жив. Как видите, есть хорошая причина доверить сыну Переса представлять правительственные интересы время от времени.

— Я согласен с вами, господин министр. Я только не могу понять, почему вы позволяете ему получать такой большой процент.

Министр, нахмурив брови, сказал:

— Боюсь, сэр Хеймиш, что если вы не понимаете этого, то вы никогда не поймете, согласно каким принципам мы, мексиканцы, живем.

Министр встал из-за стола и, прихрамывая, проводил сэра Хеймиша до двери.