Рандолевый катран - Сергей Буянов

– Ваши предложения?

– Мы хотели бы выкупить у вас этот участок.

– На каких условиях?

– По госрасценкам.

Никита поморщился.

– Пятьдесят процентов сразу, затем в рассрочку на пять лет с десятью процентами годовых, – выдохнула разом Мискина. Её хилая грудь приподнялась, вслед за испещрённой морщинами тонкой шеей.

– Шутить изволите? – Никита взял стакан сока и отпил разом половину. Нарочито поперхнулся.

– Мы можем изменить условия, – Наталия опустила веки, показав зеленоватые тени: в морщинистых бороздках они слежались в порошок, похожий на плесень на чёрством хлебе.

– Я не желаю уступать вам этот участок.

– Мы бы могли дать шестьдесят процентов и затем пятнадцать – годовых, – Мискина взяла со стола салфетку, принялась мять её.

– Вы не поняли, Наталия Ионовна. Я согласен только на шестьдесят процентов от прибыли развлекательного комплекса. – Никита разрезал кусок мяса, окунул его в кетчуп и отправил в рот. Щёки его надулись так, чтобы стало понятным, дальнейший разговор невозможен.

Мискина продолжала мять салфетку так, что промеж её длинных крючковатых пальцев на стол сыпалась бумажная труха.

– Но, Никита Иванович, вы понимаете, что это в убыток городу? Это грабёж! – последние слова она провизжала.

Сидящие рядом сотрудники опустили глаза в салат, дабы не показать, что видели начальницу в неудобном положении. Вася махнул кому-то рукой, после этого музыка усилилась на несколько децибел.

Никита продолжал жевать, запивая свежим соком.

– Почему вы не хотите помочь нам, скажите? – Мискина стряхнула остатки бумажной пыли с ладоней. – В своё время вы очень хорошо справились с последствиями стихийного бедствия. Неужели у вас ничего не шевельнётся в груди?

Никита качнул головой, показывая, что согласен насчёт груди и так далее.

– Каковы ваши условия? – спросила Мискина.

– Я не хочу развлекательного комплекса. В моих планах возрождение спортивной базы. Вам, Наталия Ионовна, всё равно, где пропадают наши дети: на стадионе или в подворотне?

– Дети вместе с родителями будут веселиться в новом комплексе.

Никита пожал плечами.

– Никита Иванович, вы как человек деловой и дальновидный, скажите прямо, что вы хотите? Я согласна на любые уступки!

Никита поводил плечами в такт мысленно пропетой Ламбаде: "Клиент созрел, клиент созрел, та-та рада-та"!

– Я говорю о спортивной базе. Возьмём лодки, водные лыжи, создадим секцию для подростков!

Узкие губы Мискиной от каждого слова Никиты всё больше сужались.

– Вы считаете, что отдыхающие станут ходить в спортивную секцию?

– Почему отдыхающие? Мы воспитаем собственный олимпийский резерв!

Наталия Ионовна покачала головой.

– Что вы хотите, Никита Иванович? – Мискина пощёлкала суставами пальцев. Звуки были похожи на лопающихся под ногтями гнид. Никита поморщился.

– Я хочу, чтобы люди занимались делом, а не развлекались попусту.

– Давайте выпьем за деловых людей! – обращаясь ко всем, Мискина поднялась на ноги.

– За деловых людей! – хором поддержала свита.

Андрей Васильевич услышал крики за дверьми, остановился. Он вернулся в коридор, присел на подоконник. Появляться сейчас за столом не нужно. Лучше выпить в спокойной обстановке. Кстати, Никита обещал угостить "вискарём" собственного производства.

– Мы не можем вот так просто разойтись, Никита Иванович! – улыбнулась раскрасневшаяся Наталия Мискина. – Вы же не за тем приехали, чтобы искупаться в море.

– Почему бы и нет? Искупаться в море, пробежаться по травке, погонять мяч. Отдохнуть, одним словом.

– И решить вопрос с развлекательным комплексом.

– И этот тоже, – улыбнулся Никита.

– Я предлагаю вам сделку. Вам спортсмены, нам развлечения.

Никита заинтересованно посмотрел на Мискину.

– Вы любите спорт, ваш друг Бураков играет в нашем "Житнике". Так вот, – Наталия Ионовна сложила руки перед собой, как за партой, – я предлагаю вам весь стадион.

Брови Никиты взлетели до кончиков чёлки.

– Плюс спортивную базу, арендуемую клубом и сборной! – скороговоркой добавила она.

– Сборной страны?

– Земля, как понимаете, принадлежит муниципалитету.

– Я люблю спорт, но не настолько же! – Никита оттёр губы салфеткой.

– Что вам этот развлекательный комплекс? Для времяпровождения бездельников с толстыми кошельками. Тогда как олимпийский резерв нуждается в хорошей материальной базе!

– Если вы мне позволите участвовать в строительстве развлекательного комплекса…

– Я дам вам пай. Больше, извините, ничего.

– Пусть так, на пятнадцать процентов акций я согласен.

– Решено? – Наталия Ионовна протянула руку.

Никита взял её ладонь, поцеловал в кончики пальцев.

– Подытожим? – спросил Никита и сам продолжил: – Я отдаю право аренды на землю под развлекательный комплекс, получаю взамен акции на строительство плюс участочек стадиона с отрезком беговой дорожки и спортивную базу в запущенном состоянии.

– Нам достаётся пустырь.

– Всё в наших руках, Наталия Ионовна!

Мискина мигнула Володе, тот вынул папку откуда-то из-под стола. Он быстро просмотрел листки с разными вариантами договора, вынул нужный, хотя и не самый выгодный.

Никита прочитал договор. Слово в слово он повторял, казалось бы, только что придуманное соглашение.

Подписывая второй экземпляр, Никита глянул на Мискину. Похоже, он стал понимать вкусы молодого Чугуева и зрелого Васильича. В этой сухонькой женщине есть нечто, скрытое не только от глаз, но и от понимания нормального человека.

– Она меня развела, как щегла! – сказал он вечером, сидя за столом с мужем Мискиной.

– И не только тебя… Насыпай свой "вискарь"! – кивнул Мискин на привезённую Никитой бутыль.

Через десять минут Андрей Васильевич отключился, откинувшись на спинку стула.

Как Никита ни тужился, соображая, какие ещё были в папке Володи варианты договора, так ничего и не придумал. Заключив, что у властей ещё надо учиться и учиться, Никита ушёл к себе в номер и заснул.

Разбудил его звонок мобильного. На дисплее высветился Кремль.

– Алло! Слушаю вас, Леонид Аркадьевич!

– Гуляешь?

– Есть немного, – Никита приложил ладонь ко лбу.

– Советую исчезнуть на некоторое время.