Зеркало Кассандры - Бернард Вербер

Вот почему, когда он спрыгнул с крыши башни Монпарнас, внизу его ждал приятель на грузовике.

После многочисленных жалоб руководители «Страхования Будущего» попросили юного гения закрыть лабораторию в стенах их ведомства и ограничиться простыми кабинетными теоретическими расчетами, не подкрепляя их проверкой на практике.

Тогда-то он, наверное, и устроил тайную лабораторию в коридоре на последнем этаже башни Монпарнас. Чтобы продолжить изучение вероятности смерти при самых обычных и при самых необычных обстоятельствах. Его эксперименты шли уже без разрешения вышестоящих инстанций.

После этого Даниэль Катценберг переходит работать к своему отцу в Министерство Перспективного Прогнозирования. Там он более глубоко изучает эволюцию человечества, используя серию смоделированных сценариев, иллюстрирующих теорию вероятности, которую он шлифует и доводит до совершенства. Постепенно он доходит до проблем современности. Сделанные Даниэлем заключения вынуждают его предупредить политиков об опасности неуправляемого прироста населения и нерационального использования природных ресурсов.

Мы с ним пришли к одним и тем же выводам.

Но исследования Даниэля не были использованы правительством, которое сочло их противоречащими современным политическим задачам.

Прочитанное производит на Кима Йе Бина сильное впечатление.

— Черт возьми, и я видел этого парня живым. Он просто гений. Если бы он не умер, он бы мог…

— Он мог бы, но он ничего не сделал. Можно простить тех, кто не знает. Его простить нельзя. Он знал.

— Но он все-таки сделал много открытий, Царевна.

Да уж, много! Поразил нескольких профессионалов из «Страхования Жизни»? Из преступного любопытства проверил, как долго проживет какой-то несчастный на полосе аварийного торможения?

— Лучше бы он подумал, как его соплеменникам выпутаться из нынешнего положения, дорогой Маркиз.

На пути человечества нет полосы аварийного торможения.

— Он и подумал, в конце концов. Что привело его к депрессии, — признает кореец.

— Кривляка несчастный! Господин великий гений впал в хандру, поняв, что человечеству грозит опасность. Да если бы все шло хорошо, то и переживать было бы нечего! Потому мы и должны действовать, что все идет плохо.

— Твой брат…

— О нем уже забыли. И о его работах тоже. Что останется от его идей и от его творчества?

— Да ты понимаешь, что он сделал, Царевна?

— Ничего. Если газеты и широкая публика не знают об этом, то его словно бы и не существовало, Маркиз.

А потом он умер. Покончил жизнь самоубийством. Мертвые всегда неправы. Он был просто…

— Он был просто дурак. Он нуждался в помощи.

В моей помощи.

— Из гордости он хотел все сделать сам, один. Затем, поняв, что это ему не под силу, он не обратился ко мне, а предпочел все бросить. Какой идиот! — говорит она.

— Что значит: «своеобразный, странный необычный»? Такова этимология этого слова, да, Царевна?

Она не отвечает, ей неприятно проигрывать на собственном поле. Она снова думает о Даниэле.

Знать недостаточно, надо уметь передать знание. Иначе идея не приносит пользы.

— Ты несправедлива из-за того, что сердишься. И не отдаешь себе отчета в том, каким необыкновенным человеком был твой брат!

— Он был самодовольным дураком!

— В нем горела искра божья, он был провидцем!

— Он потерял надежду. Он проявил слабость. Кому нужны его ум, глубина его мысли, если все это превратилось в кровавое месиво рядом с башней Монпарнас.

— В чем-то он не ошибался, — говорит Ким.

Тогда Кассандра медленно произносит:

— Нет, дорогой Маркиз, мой брат Даниэль ошибался во всем. Людей можно спасти. И мир можно спасти. Античной Кассандре это не удалось. И пророку Даниилу не удалось. И Даниэлю новейших времен не удалось. А мне… удастся. Благодаря вам. Благодаря отбросам общества, благодаря изгнанникам, благодаря отверженным. Вы поможете мне, как перегной поможет выжить маленькому ростку сливы.

— Но-но, попрошу без оскорблений, мы не перегной, Царевна.

Она не обращает на ремарку никакого внимания.

— Нас всего лишь пятеро, но мы в силах изменить гибельный маршрут слепого стада, — говорит она решительно.

— Их слишком много, — возражает Ким.

— «Ошибка остается ошибкой, даже если ошибается большинство». Мне кажется, что эта поговорка написана на одной из твоих маек.

Кассандра встает:

— Теперь в этой стране будущим интересуемся только мы. Надо развивать Неофициальное Министерство Перспективного Прогнозирования. Вот как все просто. И я рассчитываю на тебя, Маркиз.

Ким смотрит на фотографию молодого человека с растрепанными длинными волосами:

— А вдруг Даниэль прав?

Кассандра больше не желает с ним спорить.

Они живут в страхе. Даже Ким. Даже Эсмеральда, Фетнат и Орландо. Они все смирились со своей судьбой. Со школьной скамьи их запугивали, чтобы они не смогли совершить смелых поступков. Страх. Даже моего брата поразила эта болезнь, из-за нее он и умер.

— Доброй ночи, — произносит она, поспешно выходя из хижины.

Она покидает деревню и забирается на гору из кукол.

Стоя на рассыпающихся под ногами маленьких пластиковых телах, она смотрит с высоты на огни свалки. Она пытается сплюнуть, у нее ничего не получается. Ей требуется много попыток, прежде чем она производит достойный своего имени выстрел слюной. Потом она идет к себе и забирается под толщу одеял, слушая, как громыхает снаружи собирающаяся гроза.